
Пройти на концерт, когда мир уже всё за тебя решил
Шестнадцатилетняя Хлоя Прайс начинает эту историю с поступка, который взрослый наблюдатель легко назвал бы бессмысленно опасным. Потом ей нужно пройти в сомнительное место на концерт Firewalk и отстоять право вообще находиться там, куда её не звали. Чем именно заканчивается эта вечерняя вылазка, важно для завязки. Но ещё важнее, какой Хлоя приходит к её началу. Для игрока она может быть уже хорошо знакомой героиней первой Life is Strange. Для самой себя это подросток, недавно потерявший отца, переживающий молчание уехавшей подруги и пытающийся нащупать хотя бы один участок собственной свободы. До знаменитой бури ещё несколько лет, а её личная жизнь уже пережила катастрофу.

Приквел Deck Nine берёт довольно трудную задачу. Нужно рассказать о Рэйчел Эмбер, которую раньше многие узнавали по чужим воспоминаниям, слухам и листовкам, и при этом поселить игрока в очень живое настоящее. Зритель может заранее знать, какие тени лягут на Аркадию-Бэй впоследствии. Хлоя этого не знает и имеет право переживать самый обычный первый вечер знакомства как событие с открытым будущим. В лучшие моменты игра удерживает обе правды сразу. Улыбка Рэйчел может быть для нового игрока приглашением приблизиться, а для знакомого с первой историей ещё и маленькой болью от знания. Ни одно из этих чувств не должно отменять другое.
Отсюда полезное различие в ожиданиях. Before the Storm не пытается снова выдать Макс и её личное отношение со временем, просто перекрасив школьные коридоры. У Хлои нет возможности отматывать неудачный ответ и ещё раз слушать разговор с удобным знанием результата. Её инструментом становится собственная колкая речь, а окружающий мир остаётся сравнительно обычным подростковым городом, который она знает и ненавидит порой слишком хорошо. Это существенно меньшая история по масштабу внешней загадки и очень крупная история по масштабу личной близости. Если заранее ждать вторую такую же головоломку со временем, можно вовсе не заметить, какой иной риск взяли на себя авторы.
Аркадия-Бэй до знакомой точки отсчёта
Вернуться в город до событий оригинала интересно не только ради узнавания отдельных мест. Вы видите их до того, как они приобретут для Макс и игрока позднейшие значения. Школьная территория остаётся территорией повседневных столкновений, вагон — возможностью уехать с занятий, свалка — местом, где можно хотя бы ненадолго оказаться вне чужого контроля. Иногда узнавание добавляет сцене тепла. Иногда мешает, потому что зритель слишком быстро подставляет в текущую жизнь готовые будущие смыслы. Лучший способ проходить приквел — периодически спрашивать себя, что значило бы вот это место для Хлои именно сегодня, если бы никакого следующего повествования ещё никто не придумал.

Визуально город держится на узнаваемой мягкости и небольших бытовых подробностях. Тёплый свет комнаты, студенты за столом во дворе, взрослый мужчина на кухне и большое пространство леса возле железной дороги не требуют грандиозной технической демонстрации. Здесь важнее постановка взгляда. С какой стороны стоит Хлоя, когда с ней разговаривают дома? Есть ли между девушками место, которое ещё нужно решиться преодолеть? Сидит ли собеседник за письменным столом как представитель власти или просто прислонился к стене? Такие мелкие дистанции часто выражают отношение точнее, чем один из нарочито резких подростковых комментариев.
Город при этом не превращён в свободную симуляцию школьного района. Повествование ведут три крупных эпизода с ограниченными сценами. Вы можете задержаться и рассмотреть детали, заговорить с некоторыми знакомыми, проверить сообщения и личные записи. Но Хлоя не перестанет жить в пределах заданного на этот день события. Ограничение хорошо работает, когда внутреннее внимание комнаты достаточно плотное. Хуже, когда интересная возможность разговора обрезается ради очередного сюжетного перехода. Если вам особенно нравилась возможность с простым любопытством ходить между многочисленными школьными историями, здесь найдутся такие минуты, но общий масштаб и количество запасных дорог ощутимо меньше.
Хлоя и жизнь после Уильяма
Гибель отца остаётся для Хлои настоящим действующим событием, хотя в календарном смысле уже произошла раньше. Вещи в доме, старые машины, реплики матери, запах и свет отдельных мест способны без предупреждения вернуть её к Уильяму. Прошлое не требует каждый раз брать сцену в очевидную рамку воспоминания. Иногда достаточно того, как Хлоя отвечает другому взрослому, занявшему место рядом с семьёй. Даже когда она говорит о сегодняшней проблеме, в ответе слышно отсутствие человека, при котором мир прежде выглядел иначе. Разработчики хорошо понимают эту причинность и временами позволяют ей прозвучать без отдельного разъяснения.

Управлять такой героиней сложнее, чем всегда соглашаться с её выбором слов. Зрителю может быть очевидно, что мать устала и просит незначительную помощь, тогда как Хлоя воспринимает требование как новое наступление взрослого порядка, заменившего отца. Мы вправе видеть боль обеих сторон. Выбор реплики не обязан превращать девушку в безошибочного посредника, умеющего всё внятно сказать. Напротив, в лучших домашних сценах чувствуешь разницу между тем, что она действительно переживает, и тем, какими несколькими фразами сейчас способна это выразить. Внутренняя честность и внешняя хорошая коммуникация оказываются разными вещами, что делает подростковый конфликт менее схематичным.
Тема утраты работает ещё и потому, что Уильям не сводится к удобному портрету идеального родителя. Для Хлои он прежде всего человек, которого уже нет и которого она продолжает воссоздавать в собственных воспоминаниях, снах и воображаемых встречах. Значит, возникший образ может говорить не только о том, что отец действительно считал правильным когда-то. Он рассказывает о том, какого ответа сама Хлоя ждёт сегодня, чего опасается и с какой мыслью пока не готова оставаться одна. Такая сцена не заменяет реального собеседника и не выдаёт простой родительский совет из-за пределов жизни. Она даёт возможность услышать, во что для девушки превратилось молчание.
Макс в тексте, который ей не отправят
Личные записи Хлои важны почти с самого начала. Многие обращены к Макс, но в настоящем контакте адресата рядом нет. Получается очень характерная форма письма. Обращение сохраняет привычку близости, а отсутствие настоящего ответа позволяет говорить с собственным образом подруги. Макс, которую мы знаем из другой истории, и Макс, на молчание которой сердится здесь Хлоя, не обязаны совпадать до конца. Игра не торопится устроить удобный разговор, закрывающий пробел. Как раз этот пробел объясняет, почему внимание нового человека получает в жизни Хлои столь высокую цену и почему она одновременно может относиться к нему с таким недоверием.

Журнал стоит читать не как обязательную энциклопедию фактов, без которой никто не поймёт главную улику. Интереснее сопоставлять с тем, что только что произошло. В разговоре девушка выбрала шутку. На странице записала более уязвимую мысль. В другой ситуации, наоборот, уверенно объяснила себе поступок как смелое сопротивление, хотя внимательный зритель видел, сколько в нём было обиды. Благодаря этому возникает достаточно редкая близость с героиней, которой игрок не владеет полностью. Мы можем выбрать некоторые её реплики и по-прежнему обнаруживать у неё чувства, разрушающие наш удобный порядок интерпретации.
Польза этого приёма особенно заметна по сравнению с постоянным внутренним монологом. Письмо адресовано конкретному человеку, поэтому имеет собственный тон, помимо простого желания автора донести информацию до аудитории. Хлоя шутит, нападает, скучает и продолжает как бы заранее вести разговор, который жизнь всё ещё не дала возможности закончить. У текста есть настоящий читатель внутри мира, даже если он, скорее всего, не увидит написанное в этот момент. Сюжет о взрослении получает более содержательный внутренний голос, чем привычная схема, где герой автоматически заносит в список все посещённые места и новых подозреваемых.
Перепалка вместо перемотки времени
Backtalk использует врождённую дерзость Хлои как полноценное действие. Когда начинается словесный поединок, нужно слушать конкретную реплику, замечать уязвимое слово или идею и вовремя выбирать подходящий встречный ответ. В удачном случае девушка перехватывает инициативу, открывает себе проход или добивается иного исхода разговора. На бумаге это небольшая мини-игра. В деле у неё есть ясное удовольствие от точного чтения собеседника. Зритель видит, каким образом Хлоя научилась превращать собственное уязвимое положение в средство нападения и как легко убедительный голос на минуту оказывается сильнее официального запрета.

Особенно интересно, когда подходящая технически реплика не совпадает с тем, что вы лично считали бы правильным сказать. Можно выиграть спор и при этом почувствовать, что другому человеку сейчас сделали больнее необходимого. Можно отказаться от очередной эскалации и получить более мягкий, хотя формально менее победный результат. Это не означает, что любая словесная победа обязательно плоха. Порой рядом действительно находится человек, который пытается задавить Хлою положением или грубой угрозой, и возможность остро ответить придаёт сцене очень нужный импульс. Важен сам разрыв между эффективностью фразы и её человеческой стоимостью.
Если русское чтение или скорость субтитров затрудняет выбор, не стоит принимать каждую проигранную перепалку за катастрофический провал прохождения. Игра опирается на характер и отношения, а не на идеальную серию речевых нокаутов. Содержательнее следить за конкретным мотивом собеседника. Что он реально пытается защитить? Какую часть его слов Хлоя может с правдоподобной дерзостью вернуть обратно? Иногда ясный ответ виден прямо в только что произнесённом слове. Другой раз система настолько явно ждёт одного конкретного ответа, что вся тонкость разговора ненадолго напоминает поиск правильной тематической кнопки. Это реальная граница механики, которая не исчезает от любви к самой героине.
Рэйчел Эмбер прежде чужих рассказов
У Рэйчел была трудная художественная задача ещё до появления в кадре. Люди, прошедшие первую Life is Strange, уже составили о ней несколько разных представлений. Теперь нужно дать образу достаточно самостоятельности, чтобы она не осталась только красивым воплощением чужой тоски. Начинается знакомство удачно. Рэйчел способна довольно легко переходить между разными социальными пространствами. Она успешная ученица и актриса, но возникает рядом с Хлоей там, где примерная школьная биография вроде бы мало что объясняет. Первое сильное впечатление строится на расхождении между готовой характеристикой и конкретным человеком, нарушившим её прямо в вашем присутствии.

Её внимание действует на Хлою не как простая награда за интересную внешность. Окружающие часто заранее знают, какой считают Хлою неприятностью. Рэйчел ведёт себя так, будто эта девушка интересна, достойна отдельного времени и может вместе с ней открыть что-то, чего больше никто не заметит. Для подростка, чья лучшая подруга далеко и чья семья мучительно перестраивается после смерти отца, такое внимание почти невозможно оценить спокойно. Игра способна показать, откуда берётся стремительная привязанность. Но местами она ещё и требует поверить в настолько быстрое сближение, что некоторым сценам не хватает тихого времени на промежуточные шаги.
Рэйчел остаётся непростой даже после долгих разговоров. Она умеет действовать, выбирать эффектное слово, менять степень открытости и иногда будто заранее направляет общее приключение туда, куда пожелала сама. Её театральный талант становится не поводом автоматически назвать её неискренней, а способом задавать более точные вопросы. Сколько в сегодняшнем поступке действительно внезапного импульса, а сколько желания построить красивую сцену? И почему для Хлои это различие так существенно именно сейчас? Можно поверить в подлинность общего чувства и одновременно заметить неравномерность контроля между девушками. Такая двойственность делает Рэйчел интереснее готового образа идеальной недоступной музы.
Поезд и возможность хотя бы на несколько часов исчезнуть
Поездка в товарном вагоне становится одной из самых выразительных ранних сцен. У истории внезапно появляется расстояние. Вместо школьного расписания, домашней кухни и тесного концертного места возникает движение по линии, которая физически выводит за привычные пределы. При этом внутреннее пространство вагона небольшое и замкнутое. Девушки могут спокойно сидеть, смотреть друг на друга или отворачиваться, а внешний мир идёт мимо почти без их участия. Для разговора о возможной близости это прекрасная постановка. Неподвижное внимание между двумя людьми существует посреди большого перемещения, которое ни одна из них не контролирует до конца.

Смысл укрытия особенно ясен в контрасте с дальнейшей остановкой у смотровой точки. Там возникает возможность наблюдать за другими людьми на расстоянии и придумывать их истории. В игре о чужих представлениях это выглядит безобидным, почти детским развлечением ровно до той секунды, когда увиденное оказывается личным и существенно расходится с удобным семейным рассказом. Умение сочинять диалог незнакомцам перестаёт быть безусловным преимуществом. Что, если человек сейчас действительно видит важный поступок, а объясняет его так, как позволяют страх и неполная информация? Перед вами небольшой предметный эпизод, из которого вырастет существенная часть последующих семейных решений.
У подобных сцен есть ещё один плюс. В них город и лес перестают быть красивой фотографией между двумя разговорами. Местность создаёт саму возможность разговора. Вагон предоставляет уединение, высота — обзор, расстояние мешает услышать слова наблюдаемых, а дорога назад не отменяет того, что девушки уже успели увидеть. В слабом варианте истории хватило бы одной подслушанной реплики в случайном школьном коридоре. Здесь часть напряжения рождается из способа, которым добыто знание. Герои получили картину без звука и полного контекста, а реагировать на неё начинают со всей силой живого конкретного чувства.
Театр и язык, на котором можно быть смелее себя
Постановка «Бури» Шекспира придаёт приквелу не только красивую ссылку на название. Пьеса содержит остров, власть, прошлые обиды и зависимость между тем, кто способен поставить целую сцену, и тем, кому нужно на ней действовать. Для Хлои участие в школьном представлении становится ситуацией, к которой её прошлое поведение почти не подготовило. На сцене есть заранее написанные слова, костюм, ожидания других и яркий человек рядом. Всё это как будто должно подавлять её потребность в самостоятельности. На деле именно искусственная рамка иногда позволяет высказать то, что вне роли было бы слишком страшно произнести.

Выбрать ответ в таком эпизоде интереснее, чем просто подтвердить знание нужной цитаты. Пользоваться ли поданным контекстом, отступить ли от текста, продолжить ли общее фантазирование на языке сцены? Важно, что зрители перед подмостками и Рэйчел рядом могут услышать разные вещи. Для одних реплика остаётся частью спектакля, для другой намекает на совместное будущее. Такой двойной адресат делает общение действительно театральным. Хлоя и Рэйчел получают возможность на короткое время буквально переписать обычные условия собственной жизни, пока формально всего лишь играют знакомые роли.
И всё же игра разумно не превращает театр в доказательство полной прозрачности отношений. Если люди сказали важное со сцены, ещё не следует, что они одинаково поняли, как именно жить с этим утром. Обещание покинуть город или выбрать иной путь может быть искренним в момент произнесения и всё же требовать денег, решения, разговора с семьёй и согласия другой стороны. Возвращение к этим ограничениям довольно болезненно, потому что постановка позволила ощутить настоящую свободу прежде, чем жизнь снова выставит свои условия. Для подростковой драмы это куда более точный ритм, чем простая мораль о том, что либо любая мечта исполнится, либо любая мечта заведомо глупа.
Джойс, Дэвид и непрошеная забота
Домашняя линия Хлои действует на меньшей площади, чем лесной пожар и семейная загадка Рэйчел. Тем ощутимее её последствия. Джойс переживает собственную потерю и старается удержать работающий быт. Появление Дэвида способно казаться ей одним из способов вернуться к жизни, тогда как Хлоя видит покушение на место отца и вмешательство в последние зоны личной независимости. Эти взгляды могут сталкиваться даже в обсуждении очень простого домашнего действия. Зритель вправе сочувствовать матери и одновременно считать конкретный поступок взрослого нарушением границы. Игра выигрывает, когда разрешает держать эти мысли рядом, не заставляя голосовать за одного навсегда.

Дэвид входит в жизнь девушки с привычками контроля и собственной историей. Слово «помощь» звучит совершенно по-разному в устах взрослого, предлагающего жёсткий порядок, и в голове подростка, которому предстоит жить под этим порядком. В некоторых сценах можно дать общению более мягкий шанс, в других желание Хлои сопротивляться совершенно понятно. Для игрока особенно интересно заметить, в какие моменты он выбирает реплику из знания будущего первой игры, а не из того, что Дэвид сделал или сказал в приквеле сейчас. Предварительная биография может и обогатить чтение, и упростить его до заранее назначенного приговора.
Ни одна хорошая развилка здесь не исправит семейный мир одним предложением. У каждой стороны есть слова, которые вообще трудно услышать именно от этого собеседника. Поэтому небольшое движение значения между двумя разговорами иногда правдоподобнее эффектного большого примирения. Хлоя не обязана почувствовать благодарность только потому, что кто-то из взрослых считает своё намерение достаточно добрым. Джойс тоже не обязана мгновенно понять каждую колкость как убедительный политический протест против несправедливости. Усталость, любовь, обида и хозяйственная необходимость вполне способны одновременно присутствовать на одной кухне. На этой маленькой территории приквел часто оказывается сильнее своей более зрелищной приключенческой линии.
Академия и возможность отложить большой конфликт
У Блэквелла есть жизнь за пределами главной интриги. Во дворе можно встретить студентов, согласиться на партию в настольную игру и несколько минут побыть человеком, который побеждает чудовище словами за столом вместо спора со взрослыми. Это один из лучших необязательных эпизодов именно потому, что он не слишком старается быть ключом к большой биографии. Хлоя в компании с другими учащимися получает шанс проверить границы собственной грубоватой роли. Оказывается, ей вполне могут нравиться совместное воображение, игра и даже небольшая ответственность перед другими участниками, если общение не пытается заранее определить, какой она должна быть.

Настольное приключение также красиво рифмуется со спектаклем. И там и там есть заданные правила и возможность импровизации внутри роли. Только в одном случае участники сидят на воздухе с бумагой и придуманными персонажами, в другом надевают костюмы и рискуют перед целым залом. Хлоя охотно спорит с правилами взрослого мира, но вовсе не лишена способности включиться в добровольную общую систему. Разница проходит по согласию и человеческим отношениям. Она может быть прекрасным соавтором там, где ей дали место, и тяжёлым противником там, где от неё требуют послушания, не слыша ответа.
Именно поэтому обычно стоит проходить небольшие школьные сцены без гонки за следующим глобальным событием. Если всё время идти прямо к Рэйчел и наиболее громкой тайне, мир Хлои сузится слишком рано. Побочные встречи показывают, кем она могла бы быть в других отношениях и как разные люди по-разному реагируют на её присутствие. При этом не нужно считать каждый рисунок на стене или дополнительную реплику обязательной строкой в идеальном списке. Выберите хотя бы один разговор, в котором хочется задержаться ради конкретного собеседника. В приквеле, известном близостью двух главных героинь, особенно ценно иногда увидеть, что рядом вообще существует более широкая жизнь.
Стеф, Майки и правила маленькой партии
Настольная игра во дворе Блэквелла стоит отдельного внимания, поскольку неожиданно точно объясняет, какую свободу вообще способна дать Before the Storm. Стеф ведёт партию, Майки играет, а Хлоя может вступить в уже готовую чужую конструкцию. Значит, не она выбрала мир, правила, состав противников или роль ведущего. Но у неё остаётся практическая возможность изменить интонацию эпизода и вступить в отношения с реальными собеседниками через придуманную задачу. Удобная модель всего приквела. Вы не в силах отменить будущее Аркадии-Бэй, зато способны изменить, каким образом сегодняшний короткий вечер был прожит рядом с другим человеком.

Если Хлоя согласилась играть, важен уже сам этот факт. Девушка, которая публично будто бы стремится показать полное равнодушие к школьной жизни, даёт себя заинтересовать довольно специфическому развлечению нескольких других учащихся. Она добровольно выслушивает правила и готова на некоторое время признать право Стеф описывать происходящее. В её отношениях с официальными представителями академии такое согласие встречается значительно реже. Почему? Здесь никто не делает вид, будто придуманная система появилась естественно и не подлежит обсуждению. Все честно знают, что вместе играют. В этом небольшом изменении договора открывается важная часть характера Хлои, которую тяжело увидеть, если смотреть только на её постоянное сопротивление.
Стеф тоже получает самостоятельную характеристику. Провести настольную сцену интересно можно, только если замечаешь реакции обоих игроков и способен связать их разные решения в одну историю. Это небольшая форма творческой власти, заметно отличающаяся от того, как взрослые вокруг Хлои распоряжаются пространством и разговором. Майки в свою очередь существует как человек, готовый всерьёз вложиться в вымышленную роль. Для общего игрового времени это не мелочь. Чтобы Хлоя смогла ощутить себя соавтором приключения, ещё два человека должны были заранее решить, что их частное увлечение достойно того, чтобы вынести его на школьный двор. В комнате с большой сценой или на тихом воздухе у столика могут работать похожие формы общей смелости.
Эта линия приобретает дополнительное значение рядом с более поздними событиями, затрагивающими Майки и его брата Дрю. Сначала учащегося легко считать запоминающимся участником необязательной игры. После очередного столкновения становится яснее, что у него есть семейные связи и уязвимость, совершенно независимые от роли в успехе основной героини. Побочные люди перестают быть приятной школьной мебелью. То, что Хлоя однажды выбрала провести с ними несколько минут без практической выгоды, позволяет поздней сцене восприниматься не как абстрактная чужая проблема. Такое устройство отношений оправдывает затраченное игровое время лучше обычного коллекционного вознаграждения.
Наконец, если возвращаетесь к серии после других её частей, старайтесь не заставлять Стеф в этой конкретной сцене играть роль всей её дальнейшей биографии. Для человека, которого Хлоя встретила сейчас, достаточно быть способным ведущим и внимательным другом. Позднее знание может добавить удовольствия от узнавания, но не обязано увести взгляд от происходящей здесь маленькой партии. В этом вся трудность обращения с приквелами и связанными историями. У каждого человека есть будущее, но в том школьном дворе у него было также совершенно полноценное настоящее. Чтобы увидеть его, иногда полезнее на время забыть список всех последующих появлений и просто позволить компании закончить фантастическую сцену.
Можно даже устроить себе небольшую проверку чтения характера. Запомните одну шутку, которая хорошо сработала именно за игровым столом, и сравните с похожей колкостью, произнесённой позже перед взрослым. Слова могут быть одинаково дерзкими, а эффект прямо противоположным. В первом случае Хлоя расширяет общее место для игры и вызывает у собеседников ответную инициативу. Во втором она защищает границу или провоцирует спор, из которого кто-то выйдет с более тяжёлым настроением. Так постепенно становится ясно, что сарказм сам по себе не исчерпывает её личность. Он один из инструментов, которым она умеет действовать, а смысл возникает из отношений и обстоятельств применения.
Особенно интересно вспомнить это перед большим школьным спектаклем. То, что во дворе происходило в лёгкой форме, на сцене внезапно требует от Хлои доверить себя публичному вниманию. Она уже знает, как импровизировать в чужой роли, даже если сама не счла бы настольное приключение тренировкой актёрского мастерства. Связь между двумя сценами не нуждается в отдельной награде или прямой реплике автора. Читатель простраивает её сам, потому что видел оба опыта. Такие небольшие рифмы и делают необязательные встречи ценными внутри относительно короткого трёхсерийного рассказа. Их легко пропустить, но после удачного совпадения довольно трудно считать простым заполнением времени.
Граффити — способ вернуть себе поверхность
В оригинальной Life is Strange коллекционный взгляд был связан с фотографиями Макс. У Хлои иной способ вступать в отношения с местом. Она может оставить рисунок или фразу на поверхности. Это небольшое изменение хорошо характеризует девушек без общего объяснения. Фотография уносит образ с собой. Граффити оставляет след того, кто здесь был, внутри чужого пространства. Когда подросток чувствует, что школа, дом и весь город уже составили о нём мнение, возможность подписать кусок мира собственным тоном становится маленькой формой ответа. Даже если прохожие никогда не узнают, кто именно придумал эту шутку.

У поиска таких мест есть обычное коллекционное удовольствие. Нужно осмотреть комнату, заметить удобную поверхность, иногда выполнить небольшое действие, чтобы получить доступ. Но интереснее отношение между выбранной фразой и конкретным настроением. Вы не просто находите точку, где разрешено поставить очередную отметку. Вы в некоторой степени решаете, насколько язвительным, смешным или личным окажется оставленный след. В отличие от главной сюжетной развилки такая мелочь едва ли изменит будущую историю Аркадии-Бэй. Именно поэтому её можно понимать как чистое выражение героини в данный момент, без желания рассчитать последствия на несколько эпизодов.
Стоит ли искать все рисунки сразу? Если нравится рассматривать каждый интерьер и замечать авторские шутки, они добавят ещё один повод задержаться. Если основной интерес связан с тем, что сейчас произойдёт между матерью и дочерью или между Хлоей и Рэйчел, обязательная охота за каждой поверхностью порой рассеет нужное напряжение. Для повторного знакомства предусмотрены способы возвращаться к отдельным сценам. Поэтому допустимо разрешить первому прохождению быть неидеальной личной траекторией. Хлоя производит впечатление совсем не того человека, который перед самым важным разговором станет проверять внешний список, чтобы убедиться в полной коллекционной эффективности собственного бунта.
Звук комнаты и музыка Daughter
У приквела свой музыкальный характер, во многом связанный с группой Daughter. Мелодии не только украшают тяжёлую сцену, но и помогают распознать внутренний темп Хлои до того, как она найдёт подходящую реплику. В громком концерте сначала слышно желание оглушить повседневную жизнь. В тихой комнате — возможность остаться с собой. Между этими крайностями есть долгие переходы, в которых изображение не обязано непрерывно сообщать новый сюжетный факт. Песня и положение героини на кровати способны дать больше понимания, чем ещё один прямой монолог о том, что она переживает после потери отца.

У музыки есть важное ограничение. Когда сцена уже поставлена крупными лицами, светом заката и намеренно выразительными словами, сильная песня рискует стать ещё одним указанием, что зрителю полагается чувствовать. Некоторые эпизоды действительно кажутся слишком тщательно настроенными на одну реакцию. Лучше работают те, где музыкальная мягкость расходится с колкостью Хлои или подведённая мощная мелодия оставляет под вопросом, одинаково ли девушки понимают совместное будущее. Тогда звук не повторяет то, что уже сказано, а добавляет ещё один возможный слой. Вы можете пережить близость и при этом не поверить полностью в устойчивость её обещаний.
Приятно, что игра позволяет в отдельных моментах просто побыть рядом с героиней и не сразу вмешиваться. После тяжёлого разговора не обязательно немедленно двигать камеру в сторону следующей двери. Секунда домашнего звука, тёплый свет или тихий музыкальный фрагмент способны вернуть предыдущей реплике нужную тяжесть. Это редкая практическая рекомендация для сюжетного приключения. Не обязательно читать больше, чтобы получить больше, иногда достаточно дать уже увиденному настояться. Приквел особенно хорошо переносит такие паузы, поскольку значительная часть его темы касается того, как трудно сказать человеку важное и как много после этого всё ещё остаётся несказанным.
Пламя и разговор на расстоянии
Пожар входит в историю не только как внешний риск. Огонь связывается с эмоциональным взрывом, невозвратностью сделанного и ощущением, что несколько подростковых дней способны менять целый ландшафт. Важно при этом не превращать визуальную метафору автоматически в точное техническое объяснение сверхъестественного. Приквел охотно допускает сильную символическую связь между Рэйчел, ветром, огнём и восприятием Хлои. Но он не выдаёт новую полноценную управляемую суперспособность, аналогичную перемотке Макс. Гораздо точнее говорить о неопределённости и художественной постановке, чем обещать покупателю ещё одну механику контроля стихии, которой в руках игрока просто нет.

На фоне пожара меняется смысл будничной семейной тайны. Любой зритель достаточно рано понимает, что чувства подростков могут быть огромными и при этом опираться на информацию, полученную издалека. Теперь ошибочное или частичное толкование получает почти буквальное пламя вокруг. Этот приём способен показаться чрезмерным. Тихого разговора о родителе и доверии уже хватало бы для хорошей драмы. Но во внешнем масштабе есть и некоторая честность относительно переживания Хлои. Её внутренний мир не измеряется спокойной взрослой шкалой. Для неё три напряжённых дня действительно могут пройти как катастрофа, после которой и лес, и дом, и прежняя роль в школе выглядят иначе.
Интереснее всего увидеть пламя не в самой сильной вспышке, а в изменённой окраске последующих сцен. Дорога всё ещё знакома, но свет другой. Разговор у двора кажется внешне спокойным, а вокруг уже осталось свидетельство вчерашнего поступка. Общее пространство будто сохраняет эмоцию после того, как люди перестали кричать. Это важная особенность постановки. В произведении без перемотки время имеет значение во многом благодаря следам. Вы не просто выбрали ответ и пошли дальше по той же детально прорисованной декорации. После ответа мир иногда продолжает выглядеть так, будто произошедшее некуда убрать, даже если героиня сейчас хотела бы изменить самые первые секунды импульса.
Чем на самом деле различаются варианты ответа
Во многих разговорах результат выбора относится прежде всего к тону отношений. Одна реплика позволяет довериться человеку, другая удерживает дистанцию, третья прячет заботу за насмешкой. Путь следующего сюжетного эпизода может остаться почти тем же. Для пользователя, который оценивает каждую развилку по числу создаваемых альтернативных глав, это серьёзное ограничение. Но для камерной истории важно также, какой именно Хлоя прожила эту неизбежную сцену. Была ли она готова дать матери шанс? Какие слова позволила произнести Рэйчел и какие оставила в журнале? Существование общего будущего первой игры не делает такие частные решения лишёнными значения.

Реплики лучше выбирать по текущей картинке, а не бесконечно вычислять предполагаемый самый хороший финал. Если чувствуете, что хотите защитить Рэйчел, уточните сами себе, что значит защита именно сейчас. Унести неприятное знание от неё, дать ей возможность узнать его самостоятельно, подтвердить её первое впечатление или убедить немного подождать? Все четыре действия можно объяснять одним добрым словом, хотя последствия для доверия различны. Приквел особенно интересен там, где не даёт аккуратной гарантии благополучия в обмен на красивый знак доброй репутации. Отношения подростков и взрослых должны остаться живыми, чтобы спор был содержательным.
При повторе попробуйте проводить сравнение по одной линии. В первый раз девушка отвечала почти всегда колко. Во второй пусть сохранит колкость в разговорах с властью, но попробует говорить мягче дома. Или измените отношение только к некоторым жестам Рэйчел и посмотрите, какой общий образ получится. Если менять каждый выбор на противоположный сразу, сложно увидеть, что именно сделало новое прочтение содержательным. В истории с достаточно определёнными крупными узлами полезнее заметить тонкую разницу характера, чем требовать, чтобы трёхсерийный приквел внезапно перестал вести к известному исходному миру. Способ дойти туда и содержание близких отношений сами по себе достаточно весомая тема.
Что такое Farewell и где его место
Farewell — отдельный бонусный эпизод, связанный с более ранним временем жизни Макс и Хлои. Он относится к составу соответствующего дополнительного издания или комплекта, а не является четвёртой обязательной главой основного трёхэпизодного рассказа. Эту разницу стоит понимать ещё при выборе версии. Основная история посвящена подростковой Хлое и знакомству с Рэйчел. Бонус возвращает к детству двух подруг и к очень конкретному моменту, который знакомый с серией человек уже воспринимает с предчувствием. На игровых кадрах две юные фигуры в старой детской комнате рассказывают совсем иной эпизод, чем концерт и школьный спектакль.

Его сила во многом построена на обыкновенности. Дети играют, разбираются с вещами, продолжают старое совместное воображение. Простой предмет может означать и пиратский реквизит, и настоящую вещь из дома, который скоро изменится. Игроку не нужно огромное приключение или очередное объяснение устройства времени. Достаточно провести несколько бытовых минут с людьми, чьё дальнейшее расхождение уже имеет эмоциональную цену. На фоне долгих словесных столкновений старшей Хлои возможность увидеть незащищённую раннюю дружбу особенно болезненна. Но если начинать серию именно с Farewell, значительная часть этой цены ещё не успеет появиться в вашем собственном восприятии.
Поэтому для первого знакомства я бы оставил бонус после основного приквела, а первую Life is Strange по возможности прошёл раньше обеих частей. Это не единственный допустимый хронологический порядок, а выбор по драматическому эффекту. Сначала вы узнаёте, какой тенью может стать чужое отсутствие, и только потом ненадолго возвращаетесь в минуту, когда его ещё нет. Хронологический способ даёт другой интерес — наблюдать развитие с самого раннего участка вперёд. Но он не может воспроизвести задуманное ощущение частного возвращения к уже осмысленному прошлому. Для короткого бонуса, который так сильно зависит от памяти игрока, разница весьма существенна.

Оригинал и переиздание — что именно вы открываете
У Before the Storm есть оригинальный выпуск и версия в составе Remastered Collection. Они рассказывают одну основную историю, но различаются конкретной подачей изображения и техническим исполнением. В этом обзоре рассматривается исходная игра, и кадры основной истории относятся к ней. Нельзя надёжно переносить сюда впечатления от конкретной переработанной модели лица, освещения или анимации другого выпуска. Для покупателя главное сначала определить, хочет ли он версию, которая сохраняет первоначальную внешность, или более позднюю художественную обработку. Наличие знакомого названия на витрине само по себе не отвечает на этот вопрос.

Отдельно проверяйте комплектность Farewell. Название специального набора, первый эпизод в библиотеке и полное содержание всей основной истории — разные вещи. Для трёх основных эпизодов существует собственная законченность. Игре не требуется бонус, чтобы довести до выбора историю Хлои и Рэйчел. Но человеку, которого больше всего интересует детская дружба с Макс, отдельная глава может быть одним из существенных оснований возвращаться. Именно поэтому разумно проверять состав выбранного издания до начала, а обсуждение сцен вести с пометкой, из какой части они взяты. Иначе чужое красивое изображение детской комнаты породит ожидание, что оно обязательно появится между второй и третьей главой основной игры.
Для ПК важнее комфортно слышать диалог и успевать читать варианты во время перепалки, чем пытаться сравнивать визуальные версии по универсальным обещаниям производительности. Проверьте язык субтитров и видимость текста на привычном экране. Если отдельная реплика слишком быстро прошла из-за чтения, не стоит считать, что вся следующая история испорчена. В этом произведении важна и неполнота контроля. Другое дело, когда техническая проблема раз за разом мешает понимать, кто что сказал. Тогда имеет смысл спокойно исправить настройки до следующего значимого разговора, а не терпеть, потому что хочется немедленно узнать большую тайну семьи Эмбер.

Одна и та же сцена глазами трёх зрителей
Представьте школьное столкновение, в котором Хлое грозят последствия за поступок, а Рэйчел готова публично вмешаться. Игрок, впервые попавший в Аркадию-Бэй, видит прежде всего новую близкую подругу, которая рискует благополучием ради человека с трудной репутацией. Зритель, знакомый с первой игрой, наблюдает почти ту же картину с ощущением, что Рэйчел останется очень важной фигурой в памяти других людей. Третий зритель, который особенно внимательно следил за школьной иерархией, заметит ещё и разные цены одного жеста. Даже если две девушки одинаково дерзки, у школы неодинаковые готовые представления о них и их будущем.

Игра хороша тем, что ни одно из этих чтений не мешает двум остальным с самого начала. Можно искренне восхищаться смелостью Рэйчел и спрашивать, понимает ли она, чем рискует Хлоя. Можно видеть будущую трагедию и всё же не отказывать настоящей сцене в лёгкости и желании быть рядом. Можно сердиться на решение взрослых и одновременно понимать, почему отдельный взрослый считает необходимым вмешаться. Такой многоголосный эпизод особенно ценен в истории, склонной иногда делать конфликт чересчур очевидным. Чем больше точек зрения вам удалось удержать, тем интереснее решить, почему именно эту короткую реплику Хлоя захочет произнести публично.
Вернитесь мысленно к тому же эпизоду после посещения домашней кухни. В тесном семейном пространстве школьная репутация оказывается связана со счётом, работой и тем, хватит ли у матери сил ещё на один кризис. В театральном пространстве она связана с возможностью продолжать репетиции и занимать место в постановке. Романтический или дружеский порыв, который в одной комнате выглядел почти свободным, в другой получает вполне конкретные последствия. Глубина приквела не только в индивидуальных портретах двух девушек. Она в способности показать, как несколько разных хозяйственных и эмоциональных миров пересекаются внутри одного вроде бы частного подросткового решения.
Кому нужен приквел
Если больше всего в первой Life is Strange вам нравились необязательные разговоры, музыка, небольшие городские вещи и отношения, обладавшие историей до появления игрока, у Before the Storm много материала именно для такого возвращения. На знакомом месте появилась новая героиня, а гораздо более известная Хлоя получила собственное внутреннее время. У выстроенных сцен есть эмоциональная убедительность, особенно когда девушки просто остаются наедине и мир ненадолго перестаёт требовать немедленного поступка. Для другого человека важнее были головоломки, необычная способность Макс и сложные попытки использовать время в конкретной ситуации. Здесь их отсутствие будет вполне ощутимым, и никакая точная музыка автоматически этого не заменит.

Неровность заключительной интриги также стоит признать заранее. Чем ближе история требует больших разоблачений и опасных встреч, тем сильнее чувствуется, что у неё всего три главы и не каждый взрослый персонаж успел получить самостоятельное пространство. Некоторые повороты срабатывают скорее благодаря общей любви к Хлое, чем благодаря безупречной внутренней подготовке. Но камерный материал нередко противостоит этой слабости. Один тихий взгляд в поезде, напряжённая школьная реплика или возможность на минуту открыть старый журнал оправдывают тот интерес, который не всегда способен удержать более громкий заговор. Оценка зависит от того, что именно вы называете основной работой такого приквела.
У истории всё-таки есть самостоятельный эффект для новичка. Знать будущее не требуется, чтобы понять боль Хлои, неравномерность внимания между девушками и значение семейной тайны. Но знание первой игры меняет температуру практически каждой сильной встречи. Поэтому слову «приквел» стоит вернуть его буквальное художественное значение. Это не просто первый по времени выпуск, который удобнее выбрать из математического порядка дат. Это произведение, сделанное после уже рассказанной истории и умеющее использовать память аудитории. Если хочется получить именно этот дополнительный слой, начните с исходного знакомства с Аркадией-Бэй, а затем вернитесь на концерт вместе с более юной Хлоей.
Дальше спойлеры о семье Эмбер
Один из центральных поворотов связывает увиденную Рэйчел сцену с её биологической матерью Серой. Семейная версия прошлого оказывается неполной. Джеймс Эмбер, которого дочь привыкла воспринимать в достаточно определённой отцовской и общественной роли, принимал решения о контакте с матерью и о том, какую правду считать подходящей для дочери. Так первоначальное наблюдение с большой дистанции получает совершенно иной смысл. Девушки действительно увидели важное. Их первое объяснение, каким бы понятным оно ни было, не вместило всего произошедшего. На этом строится лучший внутренний рифмующийся ход приквела. И Рэйчел, и игрок постоянно имеют дело с сильным убедительным образом, за которым ещё остаются не замеченные условия.

В финале Хлоя должна решать, говорить ли Рэйчел болезненную правду о поступках отца или сохранить у неё менее разрушительную картину семьи. Решение трудно не потому, что игра тщательно уравновесила механические награды. В нём сталкиваются два способа поставить себя в центр чужой судьбы. Можно решить, что Рэйчел имеет право знать, и принять на себя ответственность за сообщение. Можно решить, что в её положении правда принесёт слишком много боли, и промолчать. В обоих случаях Хлоя получает власть определить форму реальности другого человека. Это неудобное зеркало поступков взрослых, против которых она сама так последовательно сопротивлялась.
У выбора нет простой гарантии, что правильная честная реплика полностью вернёт справедливость или что уютное молчание останется без последствий. У каждого варианта есть собственная убедительная причина и собственная нравственная опасность. Особенно интересно, если игрок вспомнит ранние перепалки. Раньше Хлоя побеждала, умея быстро использовать слово собеседника. Теперь важная задача вообще не сводится к победе спора. Человека, который больше всего ей небезразличен, невозможно поддержать одним остроумным разворотом чужой фразы. Речь приобретает настоящую бесповоротность, которую и должно было ощущать приключение без способности Макс менять прошлое.
Последнее воспоминание о Рэйчел
Послетитровая связь с первой игрой рассчитана именно на знание того, куда ведёт история Рэйчел. Она способна ударить очень сильно и одновременно вызвать обоснованный спор о границах приквела. Нужно ли в самом конце возвращать внимание к будущей беде настолько прямо, если три главы только что дали самостоятельную жизнь девушке до того, как она стала частью чужой трагедии? Одни зрители почувствуют печальную неизбежность и усиление уже знакомой истории. У других возникнет ощущение, что Рэйчел опять слишком быстро вернули к роли отсутствия. Этот спор имеет смысл как раз потому, что игре во многих сценах действительно удалось сделать её живым человеком настоящего времени.

Я бы сохранял рядом с этим последним образом другой кадр. Две девушки сидят у открытого вагона и смотрят в одну сторону. Мы не обязаны решить, что они одинаково понимают каждое чувство, что их планы обязательно осуществятся или что одно из них заранее прозрело всю судьбу. Достаточно признать важность конкретного совместного движения. Вчера Хлоя чувствовала, что всё в Аркадии-Бэй объяснено без её участия. Сегодня ей с кем-то интересно посмотреть на тот же город с другого расстояния. Для истории о близости это довольно скромное и вполне настоящее начало, которое остаётся ценным после любых позднейших знаний.

Системные требования на ПК
Минимальные требования
- Операционная система
- Windows 7 or above (64-bit Operating System Required)
- Процессор
- Intel Core i3-2100 (3.1GHz) or AMD Phenom X4 945 (3.0GHz)
- Оперативная память
- 3 ГБ ОЗУ
- Видеокарта
- AMD Radeon R7 250 or NVIDIA Geforce GTX 650
- DirectX
- Version 11
- Место на диске
- 14 ГБ свободного места
Рекомендуемые требования
- Операционная система
- Windows 10 64-bit
- Процессор
- Intel Core i3-6100 (3.7GHz) or AMD Athlon X4 845 (3.5GHz)
- Оперативная память
- 6 ГБ ОЗУ
- Видеокарта
- AMD Radeon RX 460 or NVIDIA Geforce 1050
- DirectX
- Version 11
- Место на диске
- 14 ГБ свободного места
Гайды по игре
- Как выиграть первую перепалку у мельницы в Life is Strange: Before the Storm
- Как пройти поиски пиратского сокровища в бонусном эпизоде Farewell
- Как находить граффити Хлои в первом эпизоде Before the Storm
- Как сыграть со Стеф и Майки во дворе Блэквелла в Before the Storm
- Как сыграть Ариэля в школьной «Буре» в Life is Strange: Before the Storm
