SkyX Global

Kingdom Come: Deliverance II — обзор ролевой игры для ПК

Вид от первого лица показывает перекрещённые клинки у плеча противника.
Вид от первого лица показывает перекрещённые клинки у плеча противника.

Двое посланников у закрытых ворот

Пану Яну Птачеку достаточно назвать своё имя, чтобы ожидать совсем определённого обращения. У него благородное происхождение, поручение, верный Индржих и множество предыдущих встреч, на которых все эти аргументы хорошо работали. В начале Kingdom Come: Deliverance II на территории Троски обнаруживается неприятная особенность сословной системы. Привилегии действуют по-настоящему, но только если окружающим удалось объяснить, почему именно они принадлежат человеку, который нынче выглядит весьма неблагополучно. Возле закрытых ворот родословная должна каким-то образом пережить грязную одежду, потерянное сопровождение и полное отсутствие убедительного рекомендателя. Один из лучших ролевых ходов Warhorse состоит в том, что герою предстоит реально заработать право попасть туда, куда по собственной служебной версии ему с самого начала положен прямой доступ.

Кадр официального ролика. Дорога и отражение башни видны у воды в закатном свете.
Кадр официального ролика. Дорога и отражение башни видны у воды в закатном свете.

Из этого провала вырастает приключение совершенно особой плотности. Нужно попасть на свадьбу. В другой RPG такую задачу обычно решают одним добытым пропуском или приготовленной подходящей одеждой. Здесь приглашающий человек вправе сперва узнать, чем полезен неизвестный сын кузнеца, и оценить, можно ли доверить ему некоторую работу. Если Индржих собирается доказать своё происхождение у наковальни, игрок тоже будет держать молот. Если предпочитает услуги мельника со сложными интересами, придётся самому разбираться в том, в какой момент чужой сон позволяет потревожить чужой карман. Тело, профессия, внешний вид и репутация не являются раздельными экранами. Они участвуют в одной очень конкретной попытке попасть в общество.

Место действия — Богемия 1403 года, расколотая борьбой вокруг Вацлава IV и Сигизмунда. Первой игре понадобилось немало времени, чтобы вывести Индржиха из дома и научить защищаться. Ко второму путешествию у него есть настоящая биография, друзья, погибшие родители, неоконченные счёты и противоречивая принадлежность к людям разного положения. У игрока остаётся возможность широко определить его нынешнюю манеру жить, но не создать абстрактного наёмника с пустой головой и совершенно произвольной мотивацией. Это хорошо слышно в разговорах. Индржих способен лгать, шутить, красть и убивать, но редко перестаёт быть человеком, который знает, как пахнет кузница и с какой досадой приходится отмывать камзол перед важным визитом.

Слабость такой подробности проявляется, когда необходимая череда бытовых работ становится длиннее интереса к исходному поручению. Посмотреть на две крепостные башни над лесом бывает интереснее, чем снова тащить в ту сторону перегруженного человека на часах до закрытия лавки. Вместе с тем обычные ворота редко приобретают такой убедительный вес в игре любого размера. Пройдя в них, точно помнишь, кому помог, по какой дороге вернулся, насколько прилично выглядел и каким из возможных путей решил доказать своё право на вход. Отметка на карте служит концом маленькой биографии, а не началом короткой проверки кнопок.

Сын кузнеца с правом помнить

Историю можно начинать без предыдущего приключения, но родство с ним ощущается вовсе не только по нужным именам. Индржих из Скалицы уже однажды научился смотреть на военных людей с обеих сторон прицела. Он был уязвимым беглецом и успел стать человеком, которому доверили оружие, коня и место возле молодого господина. Так что стартовая беда с потерей снаряжения и положения имеет дополнительный неприятный смысл. Игра не требует считать героя абсолютным новичком второй раз. Скорее возвращает его к состоянию, когда частная уверенность и общественно признанная компетенция сильно разошлись. Внутри знакомый рыцарь вполне понимает, куда надо ехать. Деревенская стража снаружи смотрит на иные доказательства.

Кадр официального ролика. Молодой мужчина опустил голову в полутёмной комнате.
Кадр официального ролика. Молодой мужчина опустил голову в полутёмной комнате.

Пролог даёт возможность обозначить привычный характер и компетенции Индржиха через естественное общение. Поведение на тренировке и реплики дают вход в отношения с Яном без большой таблицы предварительного распределения всей будущей карьеры. Их дружба особенно хороша на фоне неизжитой сословной разницы. Пан может действительно доверять спутнику жизнь и при этом в минуту раздражения вспомнить, кому по правилам положено распоряжаться разговором. Индржих способен оценить храбрость и уязвимость друга, а затем очень небезосновательно рассердиться на то, во что превращается любое совместное объяснение с людьми у власти. У дружбы наконец есть материал для ссоры, которую не объяснишь временным действием зелья или некомпетентностью одного драматурга.

Более широкий конфликт тоже сообщает о себе в малых различиях. По дорогам идут военные отряды, люди в деревне спорят, какая власть теперь вправе требовать лояльность и кто будет платить за очередной проход чужих солдат. На уровне карты два короля могут казаться понятными лагерями. Человек у забора вполне рационально спрашивает, какая сторона прямо сегодня отнимет последнюю доступную еду. Чем убедительнее окружение пользуется этой разницей масштаба, тем менее абстрактным становится поручение Яна. Доставить сообщение нужно, потому что переговоры между влиятельными мужчинами способны буквально изменить события за конкретным огородом. Однако для многих встреченных жителей очередной посланник сначала сам представляет один из возможных источников беды.

При долгом блуждании по необязательным делам личные мотивы главного героя иногда отступают дальше, чем обещает напряжённое начало. Можно провести значительный отрезок за кузнечными заказами, игрой в кости и семейными спорами, временно оставив большую военную историю в странном состоянии ожидания. Это знакомая болезнь открытого мира, но в случае Warhorse она особенно заметна благодаря тщательности местного распорядка. У булочника, стражника и травницы будто действительно идёт собственная неделя. Большая политическая встреча в это время во многих случаях довольно дисциплинированно ждёт именно игрока. Лучше всего личная свобода и внушительная драма ладят там, где бытовое поручение постепенно само оказывается частью войны, а не просто превосходным поводом ненадолго отложить великое поручение на соседнюю скамейку.

У Радована и у мельника

У кузнеца Радована есть прямое практическое основание заинтересоваться навыками Индржиха. Сын кузнеца может помочь с работой, выполнить поручение и таким образом заслужить дорогу на свадьбу. Необходимо действительно доехать до Тахова, найти мастерскую и начать вести себя как человек с определённой профессией. В отличие от универсальных гильдий искателей приключений этот работодатель не особенно нуждается в легендарной вневременной личности. Нужен человек, который не перепутает металл у горна, сможет выслушать заказ и потом разберётся в более опасной проблеме. Из-за такой бытовой продуманности маршрут воспринимается как разумная надежда на восстановление репутации, а не одна из двух нарисованных кнопок на экране сюжетного выбора.

Арбалет направлен на лесную тропу, в просвете среди деревьев видна фигура.
Арбалет направлен на лесную тропу, в просвете среди деревьев видна фигура.

У мельника Крейзла другое представление о полезной работе. Незаметность, ловкость рук и умение попасть в место, куда приличных людей в данный час не приглашают, приобретают собственную карьерную ценность. Само учение тоже опирается на настоящие действия. Игроку приходится подбирать положение инструмента внутри замка, следить за карманом другого человека и различать тренировочную ошибку и попытку совершить то же самое при вполне заинтересованном свидетеле. Обе дороги могут привести к одному известному общественному мероприятию. Различие в том, каким человеком туда придёт Индржих. Уже есть заработанные навыки, знакомства, деньги и собственная версия недавней истории. Событие общее, биография за столом у соседей разная.

Хорошо, что маршруты не требуют с самого начала давать пожизненную клятву одному классу. Даже соблюдающий закон кузнец может захотеть научиться открыть заклинивший замок. Даже воспитываемому мельником хитрецу не помешает ремонтировать оружие и вдумчиво выглядеть на официальной встрече. Такая свобода гораздо ближе ремесленной жизни, чем таблица «выбери профессию и откажись от всех прочих». Для практического развития она, однако, означает, что легко надолго забыть исходную задачу. Явился к мастеру ради приглашения и вдруг полдня совершенствуешь полезный навык, потому что прямо сейчас очень понравилось правильно обращаться с металлом. Игра с такой очевидной любовью описывает подготовительные дела, что нередко они становятся главным намеренным содержанием сегодняшней поездки.

Есть забавная асимметрия доверия. Приличная линия требует внешне чистой и убедительной полезности, но внутри неё тоже хватает придуманных людьми угроз и расследований. Подпольная линия способна предложить настолько ясное техническое обучение, что на минуту вообще забудешь о сомнительной правовой стороне последующего применения. Warhorse охотно даёт эмпатию к ремеслу и не выдаёт её автоматически за моральное одобрение каждого заказчика. Иногда это проявляется чуть грубее желаемого, особенно если соседний простой поступок система восприняла как преступление, а действительно грязная работа по квесту долго остаётся между несколькими договорившимися людьми. Но фундамент очень удачен. Чтобы понимать местные варианты свободы, необходимо ощутить, каких именно полезных вещей каждая сторона готова научить гостя, прежде чем потребует следующую услугу.

Кузница слышит ритм

Кузнечная работа замечательна уже тем, как уместно она возвращена конкретному герою. После целой первой игры о сыне кузнеца наконец можно вручную положить на огонь заготовку, нагреть её, перенести на наковальню и получить результат из собственных ударов. Надо следить за степенью нагрева, двигаться вдоль длины металла и вовремя переворачивать его. Если работа идёт в хорошем ритме, Индржих сам начинает насвистывать. Очень точный заменитель отвлечённого объявления об успехе. У человека, который научился правильно делать знакомое дело, тело привычно вступает в общий темп. Крошечная музыкальная реакция одновременно сообщает о состоянии механики и делает персонажа несколько теплее.

Кадр официального ролика. Сверху видна городская площадь с торговыми местами и прохожими.
Кадр официального ролика. Сверху видна городская площадь с торговыми местами и прохожими.

Удачное изготовление складывается из нескольких наблюдений, а не сводится к правильной кнопке в одном мигающем окне. Слишком часто бить в один участок плохо, не вовремя отойти от горна тоже. На первом знакомстве особенно хорош переход от письменного описания к настоящему состоянию раскалённого металла. Сталь ещё не обязан выглядеть так, как представлялось в голове читателя. Самый полезный способ понять работу — совершить несколько вполне конкретных ошибок и посмотреть, в каком месте результат перестал соответствовать желаемому. Ролевое число мастерства помогает, но не полностью заменяет действительное внимание игрока. Благодаря этому готовый средний клинок иногда вызывает большую привязанность, чем куда более ценная вещь, просто снятая с очередного поверженного человека.

Экономическая сторона ремесла связывает его с внешним миром. Подходящее сырьё и чертёж имеют цену, время возле горна занимает часть суток, продажа результата требует подходящего покупателя. В более обычной RPG герой мгновенно превращает избыточный металл в деньги через меню. У Индржиха производительность связана с личным временем. Целый день ковать может быть очень удобно для кошелька и совсем не так уж интересно для человека, который сел за игру ради поездки к военному лагерю. Хорошо, что дело умеет оставаться осмысленным даже в небольшом количестве. Сделал собственный клинок, вышел из мастерской и получил не только деньги, но и личное основание узнать, насколько хорошо он поведёт себя в ближайшем неприятном споре.

При многочисленных заказах очарование ритма неизбежно превращается в повтор. Последовательность с горном, наковальней и разворотом металла уже понятна, а ускорить большую партию одним приказом по желанию нельзя. В такой момент реализм как минимум стоит довольно конкретных минут человеческой жизни, и не у каждого игрока будет желание заплатить ещё раз. Особенно важно не путать базовую возможность работать кузнецом и отдельное сюжетное расширение Legacy of the Forge, посвящённое в том числе собственной кузнице в Куттенберге. Ковать можно в исходной игре. Масштаб отдельной карьеры с восстановлением конкретного городского заведения связан уже с дополнением. Достоинство базовой механики сохраняется и без стремления сделать её целой хозяйственной частью жизни Индржиха.

Алхимический стол и право на вторую попытку

Алхимия в Kingdom Come II использует предметы, которые приходится воспринимать по их реальному назначению. Слева или справа от котла лежат ингредиенты, есть ступка, мехи, песочные часы и сосуды для результата. Инструкция в книге описывает порядок действий. Смешать основу с растением вовсе не означает нажать на рецепт в списке. Надо правильно отмерить, решить, когда требуется измельчение, довести содержимое до нужного состояния и подождать предписанное время. Получается хорошая задача на несколько рук, где внимание занято именно последовательностью быта. Впервые понимаешь, что даже при правильном списке купленного можно испортить лекарство совершенно курьёзной преждевременной спешкой.

Кадр официального ролика. Обе руки героя упираются в доски деревянной створки.
Кадр официального ролика. Обе руки героя упираются в доски деревянной створки.

Травы тоже существуют в мире до того, как станут аккуратными ячейками. Приходится смотреть на обочины, различать растения по привычному виду и решить, сколько времени стоит потратить в подходящем месте. Порой долгожданный ингредиент внезапно находится у дороги, по которой прежде скакали исключительно в поиске следующего хозяина задания. Тогда меняется вся география поездки. Близость поляны к алхимическому столу или к месту, где можно обработать запас, имеет вполне измеримую стоимость. Выученная природная особенность начинает действовать как постоянный личный ресурс, который ничем не отмечен отдельной частью сюжетной карты. Для игры про средневекового человека это чрезвычайно удачная форма практического знания местности.

Особенно хорошо алхимия связана с возможностью ручного сохранения через спасительный шнапс. Получить его можно разными способами, включая собственное приготовление. Так одно потенциально раздражающее ограничение получает вполне человеческую форму. Можно развить привычку носить с собой возможность безопасной попытки, купить её на деньги от другой работы или опираться на подходящую постель и предусмотренные событиями сохранения. Существует и выход с сохранением, чтобы вернуться к игре позже. Смысл расходника в свободе выбрать определённую произвольную точку пути, а не в необходимости отложить все реальные дела, если таверна сейчас находится не прямо перед носом. Связь с хозяйством делает отдельный пузырёк важнее обычного общего запаса лечебных вещей.

Но это решение не превращается в абсолютное благо лишь потому, что хорошо объяснено миром. Иногда хочется проверить необычный вариант диалога или трюк на тёмном участке без цены долгого повторного пути. В этот момент отсутствие удобной точки может уменьшить склонность к эксперименту и поощрить прохождение самым осторожным, уже известным способом. На другой стороне шкалы подготовленный человек подчас варит достаточно шнапса, чтобы ограничение стало почти формальным. Самый интересный режим возникает между этими крайностями, когда маленький риск всё ещё важен, но не уничтожает желание попробовать самостоятельный ход. Здесь алхимический стол даёт право купить такое положение реальным умением. Вопрос лишь в том, насколько часто игрок готов возвращаться к ступке ради свободы, которую в других произведениях обычно выдаёт отдельная клавиша.

Камзол, который пошёл на переговоры

Систему одежды удобно было бы свести к общей цифре красноречия. На деле она особенно интересна возможностью сделать из одного человека несколько вполне разных социальных фигур. Для дороги потребуется защита, подходящая обувь и сравнительно понятная готовность к неприятным встречам. Для ночного входа скрипящая сталь и блестящая поверхность представляют самостоятельную угрозу. Для разговора с уважаемым горожанином нужнее чистый приличный вид, способный поддержать выбранную интонацию. Игра позволяет держать несколько готовых комплектов. Такая мелочь чрезвычайно важна при количестве предметов, из которых состоит даже вполне прилично одетый сын кузнеца. Собственноручная смена отдельной вещи хороша однажды. Быстрое переключение между функциональными состояниями делает эту систему пригодной для всей долгой дороги.

Кадр официального ролика. Уши лошади видны внизу кадра на деревенской дороге.
Кадр официального ролика. Уши лошади видны внизу кадра на деревенской дороге.

Грязь, кровь и состояние одежды активно влияют на впечатление. Не требуется тонкое знание средневекового этикета, чтобы понять, почему встреча с человеком после тяжёлой драки может сложиться иначе, чем обещали его новые дорогие рукава. Холодную воду легко найти у корыта, более основательную работу с гигиеной приходится планировать и оплачивать. Тут особенно приятно взаимодействие необходимого и смешного. Герой спешит предупредить действительно важного человека, но стоит чуть задержаться у воды, чтобы собеседник не принял его за пришедшее с дороги ходячее доказательство преступления. В другом приключении странное состояние костюма осталось бы немым следом недавнего боя. Здесь оно способно потребовать очень конкретного второго действия прежде начала беседы.

Сами проверки разнообразнее одного общего убеждения. Индржих может попробовать рассуждать разумно, ссылаться на статус, давить физической внушительностью или находить подход по конкретным обстоятельствам разговора. Выбранный режим общения не гарантирует успеха одной силой высокого показателя. Имеют значение характер собеседника, репутация, одежда, полученные ранее сведения. Уверенная демонстрация грубой силы выглядит одним образом в споре с испуганным мелким жуликом и совсем иначе перед надёжно стоящим на своём служакой с несколькими товарищами у дверей. Игра хорошо умеет заставить прочесть биографию текущей встречи, прежде чем автоматически выдать наиболее прокачанную кнопку. С другой стороны, иногда уровень нужной проверки и связь с нынешним контекстом понятнее уже после неприятного отказа.

Именно здесь особенно виден мир с настоящими профессиями по другую сторону диалога. Горожанин оценивает гостя ещё до условий конкретной сделки, а не просто ждёт, пока хороший человек назовёт правильный вариант. У бедного героя меньше возможностей создать доверительный облик, хотя его сведения о происшествии от этого не становятся хуже. Перед нами вполне неоднозначная экономическая система доверия, которую игра не требует одобрять. Она требует с ней жить, обходить её собственным умом и временами самому пользоваться её несправедливостью. При желании человек действительно может стать опасным лжецом с прекрасной рубашкой. Знание о том, что этот вариант вообще работает, делает честное прибытие вымытого и подготовленного Индржиха немного сложнее простого выражения личной опрятности.

Ночью звенит каждая пряжка

Воровство здесь начинается задолго до того, как рука приблизится к чужому сундуку. Придётся понять, кому принадлежит дом, кто сейчас может находиться внутри и где проходит граница территории, на которую ещё можно зайти с совершенно невинным видом. Ночью кто-то спит, кто-то ходит со светом, где-то рядом имеется собака. Явиться к спальне в добротном гремящем доспехе — своеобразная форма честности, поскольку окружающие получат сведения о намерении почти раньше самого вора. Тёмная неброская одежда, тихий шаг и понятный запасной путь значат больше одного высокого числа скрытности. Особенно приятно, что относительно простая модель фактуры материала даёт игроку весьма сложный повод посмотреть на обычный сарай с разных сторон до начала собственного дурного дела.

В темноте двора охранники стоят неподалёку от освещённого входа.
В темноте двора охранники стоят неподалёку от освещённого входа.

Взлом замка требует одновременно найти положение отмычки и перемещать его вместе с механизмом. Навык самого Индржиха влияет на сложность и доступность дела, но рука игрока должна тоже научиться конкретному движению. Механика похожа на кузнечную работу тем, что ошибку вполне можно почувствовать даже до появления окончательной неприятности. Разница в цене шума. Плохо обработанная железка скромно ухудшит результат. Неудачно потревоженный замок может за секунду перевести весь ночной план из категории прибыльной работы в категорию неловкого объяснения с проснувшимся горожанином. Именно такая связь между двумя разными системами превращает мини-игру из второстепенного развлечения в содержательное ролевое решение.

Карманная кража ещё точнее дозирует жадность. Необходимо выделить время, нащупать предметы, выбрать интересующее и успеть выйти из чужого пространства прежде, чем окружающий получит достаточно ясное представление о происходящем. Особенно неловко, когда изначальной целью был один ключ, но под руку попалось что-то привлекательнее и с виду ценнее. У каждого дополнительного движения есть цена в секундах. Не требуется отдельной системы морали, чтобы почувствовать маленький конфликт между разумной поставленной задачей и совершенно добровольной жадностью. Пан, у которого пытаются забрать вещь, вовсе не обязан заметить различие этих намерений. Для него лишняя задержка у пояса прозвучит достаточно общим и убедительным объяснением.

Наказания и репутация тоже существуют по разным местным обстоятельствам. Свидетель способен сообщить о преступлении, жители и стража реагируют на недавние происшествия, украденный предмет не всегда удачно продавать первому встречному поблизости. При обнаружении возможны штрафы и позорные меры, для тяжёлых повторных дел последствия куда серьёзнее. Не каждая ситуация разыгрывается с судебной точностью. Иногда трудно понять, что именно увидел дальний человек или почему в очередную минуту расценили присутствие как вторжение. Но общий эффект очень хорош. Утром деревня, которую герой ночью испробовал в качестве гардеробной, может довольно неприятно узнать его как плохо объяснимую человеческую фигуру. Тихий успех ценен не только стоимостью добытого, а возможностью позже пройти по той же улице с совершенно обычным видом.

В бою сначала кончается дыхание

В основе фехтования сохранено направление атак. Через вид от первого лица приходится читать положение чужого оружия, выбирать свою линию удара и помнить, что у движения есть начало и заметный конец. Во второй игре число основных направлений упорядочено, однако бой не становится автоматическим обменом ударами по очереди. Пригодны блоки, своевременные парирования, финты, сочетания движений и освоенные у учителей особые ответы. Самая распространённая ошибка новичка выглядит очень естественно, удалось приблизиться, значит надо немедленно начать нажимать на атаку чаще. Заканчивается подобное желание обычно тем, что свободного дыхания почти не осталось как раз перед самым неприятным чужим выпадом.

Вооружённый мужчина нападает на героя среди скал и деревьев.
Вооружённый мужчина нападает на героя среди скал и деревьев.

Выносливость связывает защиту и нападение. Измотанный боец хуже переживает продолжительное давление, а тяжёлое снаряжение само по себе не освобождает от необходимости использовать промежуток между сериями. Темп своего наступления приходится согласовывать с расположением врага, доступным типом оружия и надеждой выиграть следующий момент. Одного человека можно вытеснять, ждать его промаха, постепенно расшатывать защиту. Против двух на той же узкой дороге уже нужно считать, где останется спина после красивого выпадания на первого. Игра довольно жёстко приучает отличать честную дуэль от обычной стычки людей, у которых нет моральной обязанности по одному подходить к острию Индржиха.

В этом особенная ценность ранних тренировок. Ничего страшного не случится, если в поединке с учителем потратить несколько повторений просто на распознавание начала атаки. Широкий замах ещё не попадает, правильное положение рук читать полезнее общего возбуждения индикатора. Постепенно появляются понятные причины не парировать каждый раз автоматически. Часть эффективных ответов связана с направлением своей подготовки относительно движения противника, ещё часть — с готовностью отказаться от красивой длинной комбинации ради одного безопасного удара. Живое освоение отлично соседствует с ростом характеристик. Даже если герой стал численно лучше, человеку по эту сторону всё ещё полезно понимать, почему последний выпад мягко встрял в отлично защищённую сторону.

Кадр официального ролика. Широкое лезвие топора отделяет героя от бойца напротив.
Кадр официального ролика. Широкое лезвие топора отделяет героя от бойца напротив.

Смешанные групповые столкновения куда неровнее. Камера и выбор цели превосходно показывают одну конкретную дуэль и способны превратить борьбу с группой в плохое вращение между неприятными силуэтами. Это отчасти справедливое признание слабости человека, которого окружают со всех сторон. Но не всякая потеря контроля кажется следствием хорошей тактики врага. Иногда труднее всего заслуженно перевести внимание на очередную наиболее близкую угрозу из-за того, как система удерживает прежнее направление. Обычно помогает подготовка, использовать местность, не влезать в центр, до боя уменьшить число одновременно подходящих фигур. Эта способность отказаться от совершенно плохой встречи порой и есть лучшее из всех доступных боевых умений, хотя в таблице фехтования отдельной красивой строкой её не показывают.

Что надеть на противника

Выбор оружия интереснее всего в связи с реальными типами защиты. Острый клинок хорошо работает там, где ему есть что резать. Человек в полноценном доспехе даёт куда больше причин подумать о дробящем оружии или иной форме давления. Удобный для ежедневных дорог меч не обязан быть универсальным ответом на любую вооружённую фигуру. Даже прекрасно выкованный и наточенный предмет следует применять по обстоятельствам, а не только по его гордо выставленной розничной ценности. Поэтому внешность противника — часть полезной боевой информации. До сведения в одну красную полоску успеваешь заметить шлем, защиту рук, размеры щита и то, насколько охотно человек готов подпустить к себе очевидно вооружённого чужака.

Перед группой людей стоит мужчина в красной одежде и стальном шлеме.
Перед группой людей стоит мужчина в красной одежде и стальном шлеме.

Доспех самого Индржиха собирается слоями. Под металлической защитой может быть мягкая, разные элементы прикрывают части тела, а всё вместе предъявляет требования к весу, состоянию и кошельку. В этой системе особенно хорошо видна настоящая цена человека с хорошим вооружением. Перед зрителем не одна случайно выкатившаяся из сундука «броня плюс три», а разом несколько достаточно ценных и требующих обслуживания вещей. Победа над вооружённым мужчиной может внезапно поставить экономическую задачу. Унести столько металла невозможно без ухудшения передвижения, кровавая или повреждённая вещь потребует работы, чужую собственность не везде безопасно продавать. Риск, который представлял враг, превращается в его посмертный материальный вес буквально перед героем.

Дистанционное оружие тоже не выдаёт современного универсального удобства. Лучник учится оценивать расстояние и стабильность, арбалет требует отдельной работы по подготовке выстрела, а раннее огнестрельное оружие показывает чрезвычайно убедительное различие между силой хорошего попадания и способностью повторить его быстро. В бою это означает право заранее готовить условия. Встретить группу с одной позиции, выбрать момент для сравнительно медленного оружия и иметь запасной план на тот случай, если противник разумно не согласится оставаться неподвижной мишенью. Способность опоздать с перезарядкой учит уважать длинную дистанцию лучше любой отвлечённой характеристики урона. Особенно если рядом находится лошадь и наиболее разумный дальнейший план всё ещё состоит в своевременном отъезде.

Кадр официального ролика. Конные воины держат расписанные щиты на фоне знамён.
Кадр официального ролика. Конные воины держат расписанные щиты на фоне знамён.

У ухода за оружием и бронёй есть небольшая неприятная проблема избытка. После нескольких весомых стычек инвентарь превращается в перечень ценного металла, требующего отдельного решения по каждому предмету. В обычной жизни никто не обязывает бережно уносить каждый оставленный на дороге шлем. Ролевое представление о выгоде, напротив, довольно настойчиво требует после победы долгой хозяйственной операции. Если уступить этому импульсу всякий раз, движение через Богемию начнёт напоминать работу передвижного скупщика вооружений, который случайно возит дипломатическое задание под слоем чужих наголенников. Однако и здесь устойчивые правила дают простую свободу. Можно сознательно оставить очень дорогую вещь на земле, если вес и необходимость искать покупателя сегодня интересуют меньше, чем незаконченный разговор за ближайшими воротами.

Троски видно раньше, чем удаётся понять

У первого большого региона есть замечательный ориентир, две башни крепости Троски на раздельных возвышениях. Их силуэт совершенно не обязан всякий раз выполнять формальную функцию указателя. Достаточно того, что он часто возникает над лесом или полем и позволяет понять собственное положение ещё до открытия карты. В хорошем открытом мире такое дальнее здание долго остаётся частью личной жизни игрока. Сначала это знак недосягаемой власти, к которой надо добраться. Позднее — место, за которым можно искать знакомую кривую дорогу, а затем совершенно иной узел отношений в уже осмысленной истории. Ни одна метка быстрого перемещения не способна самостоятельно создать столь содержательное изменение одного вида.

Человек в соломенной шляпе стоит между навесами, вдали видны башни крепости.
Человек в соломенной шляпе стоит между навесами, вдали видны башни крепости.

Дороги региона тоже обладают характером, который в начале легко принять просто за долгое обучение верховой езде. Между деревней, кузницей, таверной и лесным лагерем нет космической дистанции, но они связаны разными видами риска. Ночью по одной дороге ехать менее приятно, чем днём. На другой короче, но новый всадник ещё не слишком хорошо запомнил поворот. В третьем месте хочется остановиться ради знакомого источника припасов или потому, что у той самой рощи заметно легче найти необходимое растение. Карта постепенно заполняется личными деловыми основаниями. Важную часть удовольствия даёт возможность перестать считать расстояния в условных минутах и начать считать их в удобных возможностях по дороге.

На лошади эта география ощутимо меняется. Можно увезти больше добычи, добраться быстрее, следовать дороге вместо бесконечного исправления направления по компасу. Но лошадь — тоже часть существования персонажа в мире, с собственным снаряжением и запасом возможностей. Возвращение знакомой Сивки для человека, который успел привязаться к ней в предшествующей истории, имеет смысл далеко за пределами цифр скорости. У сиквела хватает времени использовать такую узнаваемость без обязательной демонстрации грандиозности. Пока большие люди спорят о королях, одному конкретному сыну кузнеца действительно полезно вернуть одну конкретную лошадь. Угроза миру превосходно переносит такое понижение масштаба.

Временами реализм дорог просто требует слишком много покорности. Если путь уже хорошо известен, а интересная часть операции произойдёт в конце, повторное наблюдение леса может не добавить достаточно нового. Затянувшийся дождь, сумерки и необходимость проверить неудобное ответвление легко превращают хорошую оценку пространства в упражнение на терпение. Быстрое перемещение в обычном режиме помогает, но далеко не каждый случайный дорожный эпизод заслуживает сорвать желание дойти до собственной цели. И всё же именно поэтому особенно ценны неожиданные маленькие встречи, действительно меняющие план. Не отвлечённый знак побочной активности, а видимый на дороге человек, у которого, кажется, сейчас происходит достаточно интересная проблема и к которому сам решил повернуть коня, хотя никто за это решение заранее ничего не обещал.

Большой город без приглашения

Куттенберг заметно отличается от первой области ещё до того, как успеваешь открыть достаточную часть второго региона. После лесных дорог и деревенских дворов возникает настоящий город с несколькими видами деятельности, статусами, специализациями магазинов и отдельными причинами заглядывать в соседние улицы. Человек в хороших доспехах больше не обязательно самый видный мужчина на площади. У кого-то здесь гораздо богаче одежда, у кого-то прочнее отношения со стражей и торговцами. Теперь мало знать, на какой стороне реки нужное село. Нужно помнить, кто именно купит определённые вещи и как вообще попасть в обсуждаемое общество, не оставшись чужим плохо одетым посетителем у дверей.

Торговые ряды идут вдоль оживлённой площади к церковной башне.
Торговые ряды идут вдоль оживлённой площади к церковной башне.

Особенно интересен городской звук. Отдельная деревня хорошо различается по голосу конкретного работника и скромному хозяйственному шуму. На площади много одновременных реплик, разносятся знакомые объявления и вполне личные разговоры людей, которым только что не повезло оказаться рядом с сюжетным героем. Если несколько раз пройти через одну и ту же улицу, становятся слышны повторяющиеся строки и сценки. Тогда город ненадолго выдаёт техническое устройство собственной массовки. Но хорошая улица умеет сохранить смысл даже после раскрытия повторов. Здесь есть удобный поворот к лавке, неочевидный задний вход или проход, которым именно в этот час лучше не пользоваться в нынешнем костюме.

В политическом смысле город важен как место денег и серебра. Большие военные заявления наконец оказываются связаны с производством, денежным обращением и людьми, у которых имеются материальные причины поддерживать один или другой порядок. Увлекательнее всего воспринимаются те дела, где экономическая основа вынуждает поменять метод действия. Обычная деревенская уловка не обязательно убедит опытного городского купца. Для разговора с человеком, который каждое утро привык встречаться со сложными кредитами, нужен другой порядок аргументов, чем для попытки напугать одиночного разбойника на дороге. Масштаб региона увеличивает цену социальных навыков персонажа и при этом не требует отказаться от ремесла, внимания к быту и возможности банально вымыться у воды.

Кадр официального ролика. Каменный фонтан стоит перед башней в центре поселения.
Кадр официального ролика. Каменный фонтан стоит перед башней в центре поселения.

Цена новой плотности — ещё более внушительное количество предложений сразу. Можно зайти по делу и выйти с несколькими обещаниями, парой любопытных зацепок, желанием сменить одежду и полным отсутствием памяти о том, зачем вообще изначально вышел с двора. В короткой вылазке это замечательный городской опыт. В долгом последовательном прохождении он способен раздробить центральную историю почти до отдельных ярких вспышек с целыми днями иной жизни между ними. Подходящий ритм приходится выбирать самому. Особенно хорош Куттенберг для того, кто готов иногда целенаправленно проигнорировать очевидное приглашение к новому занятию, чтобы другое начатое дело получило настоящее человеческое завершение, пока лицам его участников ещё не потребовалась новая строка в журнале ради простого узнавания.

Голод как часть маршрута

Еда, усталость и состояние припасов придают путешествию знакомую физическую стоимость. Съедобная вещь способна испортиться, слишком долгое отсутствие сна ухудшает положение героя, а хороший ночлег даёт заодно разумную точку возвращения к делу. Это ощутимо отличается от обычного низкого показателя голода в углу экрана. Необходимо выстроить маленькую хозяйственную цепочку. Когда поесть, где сохранить непродажные ценные вещи, сколько оставить на постель и стоит ли заполнять сумку скоропортящейся находкой перед долгой дорогой. Игра убеждает ровно в ту минуту, когда раненый после драки Индржих мечтает о деревенской кровати ощутимо искреннее, чем об очередной славной битве за права своего короля.

Кадр официального ролика. Клинок лежит над поверхностью большого точильного круга.
Кадр официального ролика. Клинок лежит над поверхностью большого точильного круга.

Сушка или копчение подходящего продовольствия позволяют продлить его полезность. Но для этого опять же нужна инфраструктура, которая расположена в конкретном месте и которой надо правильно воспользоваться. Таким образом пропитание связывает поездку с поселениями не чуть хуже кузницы и алхимии. Суровому самостоятельному герою, умеющему замечательно пользоваться вооружением, иногда выгодно зайти к людям по самой прозаической пищевой причине. Такое зависимое положение хорошо поддерживает социальный образ мира. Индржих не отдельный автономный центр вселенной с бесконечным рюкзаком. Ему нужны чужие двери, торговые ряды и традиционные места, где можно привести в порядок слишком тяжёлую и слишком скоропортящуюся жизнь современного небольшого отряда.

Сон меняет сразу несколько условий следующего шага. Успев отдохнуть, можно прийти к торговцу в часы работы, встретить нужного человека там, где он появляется по распорядку, и выбрать более безопасное время для долгой дороги. При этом отдых может оказаться не бесплатным в содержательном смысле. Некоторые поручения зависят от времени, а чья-то назначенная встреча не обязана терпеливо ждать идеальный график путешественника. Такие обстоятельства хороши, когда игра успела достаточно честно предупредить, насколько срочен вопрос. Если же внешний слой диалога постоянно кричит о немедленной беде, а лишь часть бед действительно имеет часы, правило приходится порой вылавливать по косвенным признакам. Ошибка в чтении художественной срочности особенно неприятна, когда у неё вдруг обнаружилась настоящая механическая цена.

Кадр официального ролика. Высокая деревянная осадная конструкция выделяется на фоне серого неба.
Кадр официального ролика. Высокая деревянная осадная конструкция выделяется на фоне серого неба.

Поэтому быт разумнее оценивать как изменение приоритетов, а не как гарантию сплошной исторической истины. Не каждое блюдо, не каждый порог и не каждая продолжительность движения обязаны буквально соответствовать прошлому, чтобы воскресная прогулка приобрела пищевой, денежный и социальный смысл. При хорошем темпе все условия встречаются в одном удачном дворе. Здесь можно за плату поспать, восстановить порядок, пересобрать имущество, получить нужную информацию и начать следующую дорожную часть в довольно правдоподобном настроении выспавшегося человека. При плохом это пять разных мелких обязанностей, вставших между игроком и интересным разговором. Обе стороны неизбежны. Весь вопрос в том, насколько часто сам игрок способен делать бытовое планирование источником своей следующей истории, а не только обязательным обслуживанием уже выданной ему чужой.

Пока не отзвонил колокол. О событиях после свадьбы

Непосредственно после долгой подготовки к праздничной встрече игра устраивает одну из своих лучших больших проверок. Ян попал в смертельную беду, подтвердить его положение может человек, который сам находится в лихорадке. У Индржиха есть ограниченное время до казни и очень небольшие начальные права внутри крепости. Никакого удобного похода в лес за независимым мировым лекарством ждать не следует. Все нужные люди, помещения, инструменты и служебные ограничения уже находятся где-то близко. Беда в том, что замок устроен как настоящая иерархия, а герой оказался на уровне работника, которому прежде необходимо заслужить право свободнее перемещаться между одной кучей угля и следующей дверью.

Монах стоит между молодым мужчиной и женщиной в праздничном платье.
Монах стоит между молодым мужчиной и женщиной в праздничном платье.

Здесь сталкиваются сразу те занятия, которые некоторое время назад выглядели добровольными перерывами в большой политической истории. Способность работать у наковальни может изменить беседу с местным кузнецом. Умение пройти незамеченным или справиться с закрытым доступом помогает срезать некоторые официальные обходы. Понимание алхимии позволит выполнить вполне конкретную задачу лечения. Общение с людьми открывает иную информацию, объясняет распорядок и делает видимыми разрешённые пути. Никто не останавливает происходящее ради проверки, какой тип главной сборки был выбран при создании персонажа. У каждого получившегося Индржиха имеется свой набор убедительных способов немного повысить статус и добраться туда, где находится действительно важный больной.

Особенно хорошо, что реальный отсчёт даёт работе с замком ясный эмоциональный центр. Здесь уже нельзя полагать, будто звон колокола — просто выразительная средневековая звуковая подложка. Он напоминает, сколько именно дальнейших свободных экспериментов герою ещё позволяют обстоятельства. В результате простое испытание с медицинской смесью или доступом к двери заставляет нервничать сильнее многих дуэлей. При этом свой собственный прежний опыт получает удивительно своевременную компенсацию. Тот, кто легкомысленно провёл несколько часов за кузнечными и химическими упражнениями ради удовольствия, внезапно может использовать их для вполне настоящего спасения человека. Смысл между бытовой и героической частями больше не приходится выдумывать самостоятельно, его создало одно хорошо поставленное происшествие.

Кадр официального ролика. Музыканты выступают перед деревянными столами под открытым небом.
Кадр официального ролика. Музыканты выступают перед деревянными столами под открытым небом.

Неудача у этого эпизода тоже более прозаична, чем могло показаться при первом звонке. Потерянный путь через сложную внутреннюю планировку, неверное понимание, кто именно выдаёт следующее разрешение, или неудачно сработавший игровой запрет способны отнять достаточно времени. Когда человек уже знает решение, а выполнить его трудно из-за конкретной точки доступа в чужой комнате, реальная срочность скорее раздражает. Но даже с такими случаями квест демонстрирует редкое качество. Цель не сводится к одному обязательному сложному бою, а личная роль героя выражается через осмысленную работу в живом учреждении. Ему действительно полезно знать, что умеет кузнец, когда проходит стража, как заговорить с человеком и чем помочь лихорадящему больному. В такой ситуации сын кузнеца наконец превращается в героя совершенно естественно, не покидая пределов своего практического образования.

Собака, кости и право задержаться

Большую историю Богемии чрезвычайно легко пересказать без упоминания собаки Индржиха. Сам путь с ней или без неё всё же будет разным. Пёс способен помогать искать следы и живых существ, вмешиваться в рискованную встречу, реагировать на указания героя. Отношение к животному требует пусть несложной, но постоянной заботы. Не имеет принципиального значения, выступает ли собака главным решением конкретного задания. Достаточно того, что при остановке на дороге рядом появляется не ещё одна полоса характеристики, а живое поведение. Отсюда и самостоятельная эмоциональная ценность поисков пропавшего в начале спутника. Для человека, чьё имущество и положение только что разрушены, возвращение знакомого существа возле ноги может быть убедительнее первого найденного хорошего шлема.

Таверна освещена свечами, у столов разговаривают посетители.
Таверна освещена свечами, у столов разговаривают посетители.

Игра в кости служит другой форме человеческой остановки. Броски, выбор комбинации и решение, продолжать ли рисковать уже накопленным результатом, создают азарт с устойчивой физической привязкой к столу. Особые кости и, в соответствующих условиях, значки дают дополнительные возможности. Но главное в том, что риск принадлежит самому человеку. Сопернику не обязательно быть сюжетным антагонистом, чтобы внезапно стать чрезвычайно важным в минуту, когда кажется разумным бросить ещё раз. У хозяйственной системы есть прелесть в таком совершенно добровольном способе распорядиться деньгами. Гроши могли уйти на чистую одежду, постель или нужное оружие, а теперь оказались ценой плохого расчёта внутри относительно дружелюбной таверны.

Малые поручения часто устроены с таким же вниманием к людям, у которых имеются иные причины существовать, чем выдача герою навыков. Две стороны местного спора могут быть одинаково уверены, что именно другая первой разрушила прежний порядок. Пьянство, шутка и публичное унижение способны оказаться операциями посерьёзнее договора за соседним военным столом. Игра умеет после угрюмой политической линии неожиданно вернуться к характерному почти деревенскому фарсу и затем достаточно быстро напомнить, что у удачной шутки бывают совсем не смешные последствия. Индржих здесь особенно убедителен, поскольку его личная манера допускает и сочувствие, и дурацкий риск, и немного злой юмор человека, которому надоело, что окружающие всё время принимают его за несущественного слугу.

Кадр официального ролика. Мужчина стоит за деревянными прутьями в тёплом свете.
Кадр официального ролика. Мужчина стоит за деревянными прутьями в тёплом свете.

Иногда широкая бытовая комедия слишком любит собственную многословность. Приходится идти к далёкому соседу, выслушать новую длинную версию простой ссоры, а затем проделать тот же путь в другую сторону ради ещё одной реплики. Возникает подозрение, что особенно удалённые родственники в этих местах ценны именно как повод увеличить размеры карты. Но хорошее поручение возвращает из такой поездки с острым пониманием места. Кости в одной таверне вдруг связались с конкретным нечестным человеком, псом на дороге или давней известной деревенской привычкой. Получается мир, в котором приятно помнить не только форму замка, но и точку, где сам был пойман на нелепой самоуверенности. Для персонального приключения это куда богаче длинного перечня полностью зачищенных значков.

Как прошлое притворяется настоящим

Warhorse подробно реконструирует узнаваемую местность, работу поселений, материальную культуру и отношения сословий. Но игру разумнее воспринимать как исторический роман, в котором реконструкция поддерживает вымышленного человека и его драму. Даже очень достоверный силуэт башни не превращает любой разговор Индржиха с реальным политическим деятелем в установленную хронику. Произведение использует ситуацию начала XV века, чтобы показать, чем большая война оборачивается для конкретной небольшой группы. Работа исторического воображения особенно убедительна в масштабах предмета. Становится понятно, зачем человеку несколько слоёв одежды и как экономическую ценность хороших лат почувствовать специальным неудобством при переноске.

Кадр официального ролика. Герой держит миску перед котелком над открытым огнём.
Кадр официального ролика. Герой держит миску перед котелком над открытым огнём.

Кодекс позволяет уйти глубже в сведения о местностях, терминах, людях и обычаях, если текущий сюжет породил настоящее любопытство. Это подходящее решение, поскольку подробная историческая справка в середине первой дуэли разрушила бы и интерес к делу, и готовность читать. Можно решить вопрос в бою, послушать разговор, а затем в спокойную минуту проверить, какая реальная традиция или политическая ситуация дали ему форму. При этом содержание кодекса тоже является материалом, отобранным авторами для конкретной игры. Тем, кто собирается использовать сведения за пределами этой истории, всё равно понадобится самостоятельная работа с источниками. Для прохождения карта смыслов уже полезна, особенно когда разные титулы и фамилии в беседах начинают звучать как одно длинное сложное имя войны.

Длительные сюжетные эпизоды пользуются исторической формой более традиционно. Здесь много поставленных сцен, разговоров перед решительными поступками и столкновений, где возможность свободно изменить ход событий ограничена ролью конкретного человека в уже сочинённой главе. Обычно эти ограничения понятны, Индржих всё-таки не равноправный автор политического курса целой страны. Но контраст с необязательными делами иногда резок. В деревенском споре герой придумал собственный неожиданный ход и добился убедительной победы. В крупной кампании вдруг теряет право задать один совершенно напрашивающийся вопрос, поскольку режиссёр сохраняет его для чуть более позднего поворота. Лучшие большие задания, вроде спасения после свадьбы, превосходят подобное противоречие именно потому, что сочетают обязательность исходной беды со свободой способов действия внутри неё.

Кадр официального ролика. Яркие шатры и ограждения обрамляют площадку состязания.
Кадр официального ролика. Яркие шатры и ограждения обрамляют площадку состязания.

Эта неодинаковая мера исторической силы по-своему идёт общему сюжету. У человека и впрямь бывает несопоставимо больше власти над порядком собственного ночлега и помощью конкретному больному, чем над судьбами правителей. Беда начинается, если режиссёр слишком явно отнимает свободу в тот момент, когда масштаб ещё вполне личный. А удачная сцена оставляет хотя бы право решить, каким тоном разговаривать с пьяным другом, когда на исход предстоящего большого военного столкновения всё равно влияют силы за пределами любой умной реплики. В Kingdom Come II хватает и настоящей политической драмы, и почти домашней простоты. Первая запоминается лучше всего там, где всё ещё можно узнать привычный голос человека, который учился делать подковы и поправлять собственные неудачные шутки перед нужным визитом.

Чего стоит дорога домой

Компьютерная Kingdom Come: Deliverance II предлагает полноценную историю Индржиха в двух крупных регионах в базовой игре. У проекта выходили обновления с дополнительными режимами и отдельные платные сюжетные расширения, среди которых Brushes with Death, Legacy of the Forge и Mysteria Ecclesiae. Говоря о впечатлении от главной кампании, важно помнить границу. Участие в кузнечной работе, путь на свадьбу, Троски, Куттенберг и основные отношения с Яном относятся к исходному приключению. Желание дальше заниматься специальным ремесленным сюжетом, живописью или отдельным расследованием можно оценивать после того, как стало понятно, какая именно сторона столь большой игры оказалась личной.

С высоты седла видны встречные путники на дороге в лесу.
С высоты седла видны встречные путники на дороге в лесу.

Сильнее всего она подойдёт тем, кому интересно получать полномочия героя постепенно и вполне материально. Удачный исход разговора радует в том числе потому, что по дороге удалось найти нужные сведения, подходяще одеться, не прийти поздно и сохранить лицо перед этим человеком при прошлой встрече. Драка интереснее, если к ней правильно подобрано оружие и есть понятная причина не бросаться в толпу. Но такая система имеет реальную цену. Понадобится желание терпеть долгие переходы, ошибки фехтовальной камеры, не всегда ясные социальные границы и довольно буквальную необходимость снова позаботиться о теле. Это замечательная возможность жить через персонажа в подробном мире и ощутимая помеха тому, кто прежде всего ищет быстрое прямое повествование.

Одна из самых характерных побед здесь не потребует штурмовать стену. Вот человек подъехал к деревне на лошади, которая теперь для него что-то значит, остановился привести в порядок одежду, постучался туда, где его знают по собственноручно выполненной работе, и спокойно вошёл. Подобный итог в большинстве приключений даже не стал бы отдельным событием. В Богемии он может весить несколько плохо пережитых дней, цепочку чужих услуг и самостоятельно освоенное маленькое ремесло. Именно по этой цене легко понять, почему хочется снова вернуться на дорогу. Слово «герой» тут не выдали Индржиху раз и навсегда с красивым мечом в руке. За очередной закрытой дверью наконец нашёлся человек, у которого есть причина сказать, что он действительно знает его по имени.

Кадр официального ролика. Группа всадников движется вдоль зелёного поля.
Кадр официального ролика. Группа всадников движется вдоль зелёного поля.

Гайды по игре