Tales from the Borderlands — обзор оригинального сезона Telltale для ПК

Сделка глазами двух мошенников

Прежде чем в Tales from the Borderlands кто-то нажмёт на спуск, несколько мужчин успеют совершить гораздо более опасный поступок, решить, что они блестяще разбираются в бизнесе. Скромный сотрудник «Гипериона» Риз собирается перехватить сделку начальника и купить на Пандоре ключ от Хранилища. Угнанные с работы возможности, помощь друга и хорошая одежда должны, по его расчётам, придать делу достаточную солидность. По другую сторону находятся Фиона, её сестра Саша и их приёмный наставник Феликс. У них подходящая история о ключе, свой состав участников и очень сходная убеждённость, что будущую жертву достаточно легко провести. Самый надёжный навык всех присутствующих состоит в умении не замечать собственного сходства.

Пожалуй, это лучшее возможное место, с которого Telltale могла начать разговор о мире Borderlands. Добыча, корпорации, легендарный сейф с фантастической ценностью, разбойники и тщательно подготовленная деловая встреча, почти гарантированно превращающаяся в перестрелку, присутствуют в полном составе. Но герои стоят не совсем с привычной стороны оружия. Риз умеет работать с корпоративной техникой и очень старательно изображать уверенность перед людьми, которые выглядят страшнее его. У Фионы намного больше опыта жизни на Пандоре и несравнимо меньше денег. Ни один не относится к типу человека, который сам радостно выходит в пустыню, чтобы в одиночку расстрелять несколько сотен её обитателей ради новой куртки.

Их приключение пересказывают задним числом вооружённому незнакомцу. Сразу есть причина допустить, что по меньшей мере часть показанного зрителю служит совершенно практической задаче, убедить опасного слушателя отпустить говорящего или хотя бы поставить его подальше от ствола. Вдобавок рядом имеется другой участник тех же событий, который может выразительно прервать чужую особенно смелую версию собственной храбрости. Так создаётся удобная комическая машина. Игра способна поставить красивую героическую сцену, дать человеку самому принять в ней участие и тут же указать, что настоящий Риз, вероятно, не настолько впечатляюще распорядился собственными конечностями. Кому принадлежит произошедшее, если оба очевидца и игрок только что с очень разной выгодой прожили один момент?

Этого противоречия общей форме серии куда нужнее, чем ещё один большой набор необычных пушек. Самые удачные вещи Telltale возникают ровно там, где обещание явной свободы действий сталкивается с авторской необходимостью привести всех в конкретную скверную комнату. В Tales такое ограничение получает внутри мира подходящее объяснение. Чтобы герои сидели перед незнакомцем и спорили о том, как оказались здесь, им действительно пришлось пройти определённый общий маршрут. Зато способ объяснять, кому из них тогда принадлежала хорошая мысль и кто первым решил не бросать товарища, составляет полноценную часть характера нынешнего рассказчика. В такой игре выбирать лестный ответ для прошлого иногда интереснее, чем самую выгодную развязку для будущего.

На Гелиосе обещали повышение

Станция «Гелиос» в небе над Пандорой служит превосходной исходной точкой для Риза. Отсюда вся пылевая неприятность нижнего мира выглядит аккуратным объектом хозяйственного интереса. Есть сделки, полезные ресурсы, ценные технологии и большая компания, чьим именем на всё это можно распоряжаться. Сам Риз надеется со временем стать кем-то не менее внушительным, чем недавно погибший Красавчик Джек. Проблема в том, что система карьерного роста не имеет совершенно никакой обязанности уважать энтузиазм отдельно взятого честолюбца. Вместо ожидаемой ступеньки наверх появляется Васкес, человек с большей властью и весьма деятельной потребностью сделать из чужого разочарования публичный урок.

Отношения Риза с Воном и Иветт сразу придают корпорации реальную человеческую меру. В таком рабочем месте нужны союзники хотя бы для того, чтобы кто-то помог проверить, насколько плохой оказалась очередная идея начальства. У Вона есть удобная репутация тихого бухгалтера и куда больше готовности к безрассудному приключению, чем обещает его первоначальная внешность. Иветт знает, как работает система изнутри, и не обязана хотеть от неё совсем того же, чего просят двое приятелей. Катастрофическое решение лететь на Пандору выглядит правдоподобно благодаря их общей рабочей культуре. В компании, где повышение и унижение соседствуют столь тесно, попытка перехватить сделку другого человека вполне может показаться разумным первым самостоятельным предпринимательским шагом.

Особенно верно взята интонация самого Риза. Он не является настоящим корпоративным злодеем лишь потому, что мечтает о соответствующем кресле. Из его реплик слышно живое желание стать заметным в мире, который оценивает сотрудников по полезности и готов в любой момент напомнить об их взаимозаменяемости. Но мечта имеет цену, с которой ему придётся считаться далеко внизу. Шутка о слишком большом начальственном столе и показном карьерном стиле работает один раз. Гораздо дольше остаётся вопрос, какое отношение человек будет сохранять к друзьям, если прежний офис действительно поверит в его право командовать и выдаст реальные средства воздействия на чужую жизнь.

Сюжет прекрасно умеет срезать масштаб с помощью мелкой неловкости. Компания способна отправить в район вооружённого робота, но её честолюбивый сотрудник ещё не умеет нормально выбрать момент, когда следует говорить как большой руководитель. У Риза есть обновляемые данные о предметах перед взглядом, но очень мало знаний о жителях, которые собираются его обокрасть. Технологическая оснащённость и личная компетентность представлены двумя независимыми величинами. Для комедии это постоянный повод нелепо упасть, для развития персонажа — вполне серьёзная дорога. Можно научиться управлять каждым доступным прибором и так и не понять, кому доступ к этому прибору должен принадлежать. Только совместная поездка с людьми, на которых действие приборов направлено с другой стороны, заставляет всерьёз поставить такой вопрос.

У сестёр другой вид на станцию

Пандорская часть предприятия начинается с людей, для которых «Гиперион» в первую очередь означает очередное неравное распределение денег и средств принуждения. Сёстры Фиона и Саша выросли под надзором Феликса и хорошо усвоили необходимость работать с чужими ожиданиями. Предложи охотнику за быстрой прибылью достаточно желанный предмет, и он сам принесёт часть необходимой ложной уверенности. Фальшивый ключ от Хранилища потому оказывается превосходным товаром ещё до непосредственного исполнения. Люди с обеих сторон готовы сделать ставку на собственный талант к сделке. Покупатель слишком занят карьерой, чтобы всерьёз подозревать настолько красивую открытую возможность. Продавцу тоже опасно забывать, что жадность иногда приводит в ту же комнату совсем непредусмотренных вооружённых свидетелей.

Смена точки зрения позволяет буквально посмотреть на уверенное появление двух корпоративных гостей из противоположной части комнаты. Смешнее всего здесь не несходство версий, а неожиданная достоверность взаимных оценок. Риз и Вон действительно выглядят так, будто никогда не бывали в нормальной пандорской сделке. Сёстры действительно играют роли, рассчитывают впечатление и заранее выстраивают нужную иерархию лжи. Ошибаются они преимущественно в вопросе о том, что будет потом. За напыщенным клерком обнаруживается некоторый ум и вполне живая способность привязаться. За уверенной охотницей за деньгами — человек, которого страх за семью способен сделать куда менее расчётливым, чем требует текущая роль.

У Фионы есть особый ресурс, деньги, которые удаётся добывать и тратить в определённых сценах. Такая небольшая механика хорошо соответствует воспитанию, хотя далеко не все траты предлагают содержательную развилку. Иногда любопытно решить, какое внешнее выражение получит её новый достаток. Иногда важнее заметить, насколько сильно человек привык оценивать любой видимый предмет по предполагаемой стоимости, даже если прямо сейчас разумнее было бы думать о собственной шее. Риз смотрит на мир сквозь корпоративные подписи к частям оборудования, Фиона через возможное применение вещи и необходимость обеспечить двоих близких. Благодаря этому две короткие формы осмотра иногда точнее объясняют разницу героев, чем целая сцена их взаимных колкостей.

Впрочем, первый эпизод периодически давит на активный симпатичный образ сестёр слишком щедро. Они прекрасно знают почти каждую местную привычку и очень остроумно отвечают приезжим, пока для хода сюжета не понадобится совершенно неожиданное неправильное решение. Таковы правила приключенческой комедии, в которой знатокам приходится попадать в передрягу наравне с самодовольными новичками. Дальше исправлению помогает отношение Фионы к Феликсу. Человек, привыкший учить её не доверять всему на свете, сам остался важным исключением из этого правила. Когда такое исключение подвергают сомнению, личная уверенность разрушается куда убедительнее, чем от случайного ляпа во время сложного представления. Даже профессиональной мошеннице иногда слишком трудно позволить себе представить неприятнейшую версию действий родителя.

Право перебить воспоминание

Рамка с пленными рассказчиками с первой встречи открывает довольно откровенную условность, значительная часть опасностей в прошлом как минимум оставила двух нынешних участников способными рассказывать. В обычном боевике это могло бы ослабить напряжение. Здесь тайна переходит с прямого вопроса, выживет ли герой в ближайшей перестрелке, на вопрос о том, кто пережил события рядом с ним и какой ценой. И ещё на вопрос о том, насколько правдиво сам человек сейчас описывает прошлый поступок. Первое лицо рассказа может преувеличить свою ловкость, подтасовать запомнившуюся реплику или опустить особенно нелестную деталь. Второе лицо, к несчастью для него, сидит рядом и иногда очень хорошо помнит именно эту деталь.

Механически такое перебивание даёт Telltale редкую свободу распоряжаться уже показанной анимацией. Можно на несколько секунд переключить историю в заведомо неправдоподобный героический регистр, впустить туда игрока, а затем одним возражением вернуть людей к менее лестной физике настоящего. Трюк смешон именно из-за участия. В кино достаточно увидеть, как рассказчик лживым движением приобретает большую храбрость. В игре порой сам нажимаешь кнопку, укрепившую его следующую версию. Чуть позже от этой красивой маленькой карьеры придётся отказаться вместе с ним. Сотрудничество и сомнение оказываются не двумя режимами между заставками, а почти одновременными отношениями человека к управляемому им же собственному рассказу.

Есть соблазн принять устройство за универсальное освобождение авторов от любых правдоподобных последствий. В любой неудачной сцене, кажется, можно просто объявить, что её некорректно вспомнили. Но наиболее значимые события обычно остаются, меняется степень самодовольства, формулировка или тот, кому приписали первый полезный поступок. Из этого складывается вполне честный внутренний договор. У людей действительно есть общий груз прошлого, а не бесконечная лицензия отменять любые смерти и крупнейшие повороты. Даже когда детали обретают комический оттенок, печальный исход рядом с ними не обязательно потеряет настоящую тяжесть. Умение различать, что данному рассказу дозволено поправить, а что осталось страшным фактом для обоих, особенно пригодится в поздних эпизодах.

При повторном прохождении ограничение развилок ощущается заметнее. Смена нескольких ответов способна изменить характер взаимодействия и отношение отдельного спутника, крупный сюжет всё равно сведёт большинство людей в заданные точки. Однако задняя рамка дополнительно объясняет, почему история не стала бесконечно разветвлённой. Слушателю под угрозой оружия рассказывают о вещах, которые во многом уже действительно произошли. Цель игрока скорее в том, чтобы выяснить, чего эти факты стоят для того или иного рассказчика, и иногда дать ему возможность приукрасить предыдущий плохой день. У игры есть редкий вкус к очень малой свободе. И часто одной возможности сознательно выбрать особенно нелепую версию собственного достоинства оказывается достаточно, чтобы очередной повтор фиксированного события ощущался совершенно личным.

Что видит киберглаз

У Риза есть аугментации, в том числе электронный глаз, который позволяет сканировать некоторые объекты и получать данные о них. На бумаге это очевидный детективный приём. Включил устройство, обнаружил скрытую информацию, нашёл повод нажать на следующую вещь. Но настоящая ценность «Эхо-ока» в том, какой именно язык оно использует для описания мира. Корпоративная база умеет одинаково деловито назвать биологическую опасность, оценить происхождение оборудования и подмигнуть по поводу предмета, который не заслуживает такой дорогой осведомлённости. Шутка принадлежит самому интерфейсу. Видно, каким тоном компания приучила своих людей считать нормальным говорить о вещах, созданных для вполне настоящего насилия.

В ряде сцен сканирование даёт нужное практическое решение. Риз способен разобраться с доступным механизмом, увидеть интересную слабость, получить доступ к технике и направить её в выгодную сторону. Тогда становится особенно ясно, зачем в команде человек, который физически куда менее уверенно держится в простом столкновении, чем многие местные жители. Его компетенция есть и у неё ясная область. Хотя бы одна из нынешних проблем создана кем-то на языке, которым он действительно владеет. Гораздо менее определённый вопрос, может ли он оценить последствия применения полученной информации чуть дальше окончания ближайшего действия. Из умения управлять не следует готовность стать собственником предмета и тем более судьбы той машины, которая приняла команду.

Для обычного обыска мест возможности сравнительно скромны. Герои перемещаются по небольшим доступным сценам, осматривают активные детали, иногда используют найденное или переключаются на подходящий способ наблюдения. Полной самостоятельной головоломки из большого списка возможных предметов игра почти никогда не требует. Если нужное действие ещё не стало доступно, обычно стоит посмотреть на оставшуюся деталь и выслушать короткую реплику. Этого вполне хватает для ритма комедии, но мало для игрока, который ждёт от мира Borderlands настоящего исследования новых открытых районов или сложной системы взлома. Основной вид полезного любопытства здесь — потратить лишнюю минуту и получить странное смешное описание того, мимо чего сюжет вполне разрешал пройти.

При этом небольшие возможности обычного собственного движения весьма нужны. После череды крикливых встреч приятно получить комнату, в которой никто прямо сейчас не требует немедленно сказать самую подходящую фразу. Можно самому посмотреть, как на нечто реагирует Риз, а потом сопоставить с тем, что о том же пространстве знает Фиона. Разница между героями так проявляется даже в молчании. У одного есть специальное оборудование и привычка получить текстовую подпись прежде эмоционального решения. У другой намного чаще сначала возникает практическое ожидание человеческого поступка. Когда это отличие работает, простая сцена с несколькими активными предметами умудряется одновременно дать маленькую разгадку и рассказать о двух разных школах выживания на одной и той же планете.

Loader Bot умеет помнить

Боевой погрузчик появляется как вполне логичная корпоративная услуга для сотрудника, оказавшегося среди ненадёжных обитателей планеты. Есть возможность подобрать оснащение и спустить на поверхность тяжёлую машину, которая хотя бы временно объяснит окружающим важность текущего носителя «Гипериона». Устройство проделывает эффектную работу. Игрок участвует в выборе варианта и охотно рассчитывает, насколько блестяще в этот момент поправится неудачная расстановка сил. Самая важная шутка наступает позже. Машина оказывается не обязательно согласна с ролью расходной упаковки для нескольких по-настоящему интересных живых людей. Развитие Loader Bot постепенно заставляет продолжать разговор, который Риз начал приказом с корпоративной панели по совершенно другой причине.

Благодаря выбору оснащения и реакции на опасность отношение к роботу с первых минут имеет личный практический оттенок. Почему именно такая пушка? Считается ли нормальным сознательно потерять технику, если другой способ занял бы немного больше времени? Устройство с очевидным голосом и способностью отвечать может оказаться куда более памятливым, чем предполагал его менеджер. В игре, регулярно показывающей уведомления о том, что собеседник запомнил поступок, это особенно хороший объект. Сначала смешно предположить, будто дорогая боевая машина обидится на хозяина. Затем легко обнаружить, что именно с ней человек особенно честно и бесконтрольно проявил привычку распоряжаться чужим положением без согласия.

У Loader Bot очень сухая и верная манера переносить даже потери в область краткого заявления о положении. Никакой длинной просьбы сразу назначить его полноценным человеком среди остальных не возникает. Скорее зритель сам медленно признаёт, что имеющаяся способность заботиться, помнить и вернуться в трудный момент уже достаточна. Напротив, многие люди с очень богатыми лицами в этой истории доказывают свою человечность главным образом удивительной готовностью использовать близких как оборудование. Слишком прямое сопоставление могло бы стать нравоучительной басней. Спасает бытовая комедия, всем участникам приходится не декларировать верность, а довольно часто буквально уносить друг друга из места, где ещё несколько секунд назад планировалась обычная поездка.

Такой персонаж особенно важен при оценке общей ограниченности интерактивной формы. Даже если порядок появления робота в некоторых эпизодах сравнительно жёстко закреплён, собственное отношение к его дальнейшим решениям может быть совершенно разным. Один игрок вспоминает, как пытался беречь невероятно полезную машину с первой же высадки. Другой помнит очень ясную команду, которая дала ему минутное преимущество ценой той самой машины. Будущая дружба и готовность простить после этих двух воспоминаний имеют неодинаковую эмоциональную стоимость. Telltale удалось сделать из очень специфического инструмента Borderlands самостоятельного участника семейной истории, не лишив его смешной механической внешности и совершенно законной обиды на тех, кто только теперь заметил, что он давно принимал решения по собственной воле.

Сесть неподалёку от Красавчика Джека

Для Риза давно умерший Красавчик Джек представляет крайне удобный идеал. Мёртвый начальник не требует сидеть вместе на тесном совещании, не занимает твоё тело и не даёт навязчивых советов в минуту личного унижения. Удобство заканчивается с появлением цифровой копии Джека в его сознании. Знакомая манера говорить, бодро перекраивать ситуацию под своё превосходство и считать окружающих чуть более или менее способными расходниками получает самого внимательного из возможных слушателей. Риз не может просто выйти за дверь, неся в другой конец комнаты весь источник неудобных комментариев прямо в собственной голове. Детская мечта стать похожим на кумира внезапно воспринимается как плохое понимание условий лицензионного соглашения.

Джек регулярно предлагает полезную информацию. Сам по себе этот факт делает линию намного интереснее простого соблазна слабого человека карикатурным злодеем. У него действительно есть технические знания, опыт корпоративных отношений и убедительно быстрая способность обнаружить чью-либо слабость. Согласиться на совет при опасной встрече не обязательно означает полностью принять мировоззрение посетителя. Опасно другое. Каждый маленький случай практической пользы уменьшает ощущение непозволительности следующего одолжения. Особенно хорошо тема подходит устройству игрового выбора. На экране есть быстрый эффективный вариант, для которого нужно чуть больше довериться Джеку, и трудно заранее подсчитать, в какой именно момент несколько отдельных разумных действий складываются в привычку заёмного мышления.

Есть и возможность обращаться с ним как с официально нелюбимым соседом. Риз может спорить, отказывать, говорить о присутствии цифровой копии другим или прятать некоторые обстоятельства. Игра не позволяет одним удобным нажатием перестать жить с главным драматическим конфликтом. Поэтому приходится отдельно выбирать, насколько далеко подвинуть внутреннюю границу в каждой конкретной ситуации. Из-за соседства надёжнее читается собственный характер Риза. У него есть искреннее сострадание к людям рядом, но он слишком давно считал верхушку корпоративной пирамиды достойным местом, чтобы мгновенно освободиться от соблазна. Глуповатость и слабость перестают быть одноразовым комедийным приёмом. Они создают правдоподобные условия для действия достаточно опасного человека изнутри.

Этой линии идёт отсутствие постоянного стремления сделать Джека ещё более самым главным персонажем всей серии. Да, его голос практически неизбежно перетягивает отдельные сцены. Для читателя без знакомства с Borderlands 2 некоторые старые ссылки будут работать менее выразительно. Но нынешняя история способна объяснить привлекательность и мерзкую цену обладания подобным внутренним голосом с нуля. Важнее не биографическая справка о каждом старом преступлении, а ужасное удобство считать, что рядом всегда присутствует человек, способный без колебаний решить, кого сейчас разумно предать. Без Риза это был бы просто очень харизматичный злодей на экране. Вместе с ним Джек становится способом проверить, насколько легко сбитый с толку хороший человек может назвать жестокость самостоятельной деловой зрелостью.

Вон перестаёт быть бухгалтером анекдота

Когда Вон отправился на планету с Ризом, из него легко было сделать простое приложение к шутке о двух неподготовленных офисных работниках. Здесь есть знакомая фигура надёжного друга, который поможет с данными, деньгами и сравнительно убедительной легендой. Сила персонажа в том, насколько много собственных желаний постепенно обнаруживается за привычной готовностью помогать. Вон не обязан жить исключительно ради чужого повышения. Более того, прямая опасность способна выявить в нём характер, который корпоративной иерархии никогда не понадобился бы. Это прекрасная комедия взросления вдвоём. Один человек всё ещё пытается объяснить своё положение в головном офисе, другой начинает всерьёз замечать возможность совершенно иного будущего далеко от должностной бумаги.

Особенно хороши их старые маленькие ритуалы, преувеличенная братская солидарность и готовность вслух подкреплять друг у друга самые сомнительные планы. Такие вещи в другом произведении могли бы остаться раздражающим набором междометий. Здесь они со временем становятся довольно убедительным доказательством давней дружбы. У людей имеется язык, который они придумали не для этой конкретной миссии и которым готовы пользоваться, когда рядом никто не разделяет их чувства юмора. Благодаря этому последующее недоверие ощущается серьёзнее официального сообщения о разгневанном товарище. Если человек, ещё недавно согласный выглядеть нелепо рядом с тобой, вдруг отводит взгляд, меняется не число в таблице, а собственная акустика давно знакомого разговора.

У Саши в отношениях с сестрой совершенно иной способ защищать близкого. Она выросла в мире, где легковерие имеет ощутимую физическую цену, и потому не обязана охотно соглашаться с добрыми намерениями новых корпоративных гостей. Её реакции заставляют по-другому увидеть профессиональную хитрость Фионы. Перед чужими легко построить образ старшей, умеющей всё предусмотреть. Перед младшей, которая видела те же промахи и сама способна действовать, такой авторитет приходится заслуживать. Разработчикам удаётся сделать сестёр союзницами с различимыми взглядами. Однако временами у Саши слишком быстро отбирают свою повседневную историю ради вопроса, как именно к ней относится Риз. Хочется видеть ещё несколько самостоятельных поступков помимо тех, которые становятся удлинённым отражением чужой симпатии.

С обоюдным сближением двух групп связан редкий удачный вид шутки, люди учатся смотреть на бывшего врага через недостатки, которые раньше считали основаниями вовсе с ним не знакомиться. Можно увидеть в наивности внимание, в грубоватой практической реакции защиту, в промахе не очередную попытку обмануть, а обыкновенную некомпетентность. Игра иногда предлагает поспешить с дружбой по сюжетному заказу, но у неё хватает спокойных остановок, чтобы процесс приобрёл собственный вес. Когда к поздним эпизодам кто-то решает, стоит ли рисковать собой для этого странного нового состава, зритель способен вспомнить несколько совершенно бытовых причин согласиться. Вселенной с громадными оружейными корпорациями и огромными тварями для такого убеждения понадобились в основном две не слишком удачные семьи и долгая общая дорога.

Войти в бой с единственным патроном

У Фионы есть маленькое скрытое оружие и весьма небогатый исходный запас выстрелов. Прекрасная насмешка над ожиданием от Borderlands. Человек, привыкший разбирать десятки легендарных стволов по значениям скорострельности, теперь должен очень серьёзно подумать о том, кому отдать одну имеющуюся пулю. Кнопка может появиться в момент, когда убедительная угроза сама по себе полезнее реального выстрела. Можно подождать дальнейшего развития, однако никакой гарантии получить ровно ту же возможность во второй раз нет. С точки зрения драматической цены этот маленький предмет способен весить больше нескольких экранов обычного вооружения, хотя в вероятном настоящем бою хозяйка вряд ли назвала бы свой выбор идеальным.

Последовательности быстрых действий в целом занимают в игре место между постановочной комедией и рискованной сменой положения. Уклониться, попасть в отмеченную точку, выбрать подходящую цель, использовать рядом нужный предмет. Многого из этого недостаточно для создания автономного боевика, и претензия на сравнимую свободу личной стрельбы была бы неверной. Но в хорошо поставленной сцене важно другое. У зрителя должна появиться крошечная ответственность за то, что именно следующий трюк сейчас действительно произойдёт. Тогда нелепое приземление или эффектная внезапная помощь друга ощущаются итогом совместного выступления, даже если весь последующий крупный поворот был заранее понятен авторам.

На арене с гонкой и смертельными развлечениями особенно хорошо работает это различие между постановкой и личным участием. Мир всерьёз считает подобный праздник подходящим местом для ведения дел. Крупные машины, летящие детали и слишком энергичные люди в масках создают достаточно соблазнительные условия для обычного панического бега. Однако сценарий позволяет регулярно вспоминать, что наши герои здесь по причинам, которые до сих пор кажутся им самим сравнительно деловыми. Выиграть транспортное положение, вернуть деньги, не потерять сестру или знакомого. Тон удерживается на контрасте гигантского по виду события и приземлённых необходимых решений тех, кто изначально вовсе не ставил целью профессионально участвовать в местном чемпионате по самоубийству на колёсах.

Слабее всего быстрые действия выглядят, если один промах ломает ритм хорошей шутки. Повторять маленький кусок уже увиденной большой постановки приходится с совершенно иным чувством. Теперь известна развязка, лицо удобно заготовило комический ответ, а от человека требуется лишь добросовестно подтвердить его вовремя. Лучшими будут места, где ошибке позволяют самой стать частью смешного движения или хотя бы достаточно быстро вернуть в общий поток. Telltale не везде выдерживает эту щедрость. Но когда последствие действительно входит в характер и стиль героя, даже обычное пропущенное движение способно оказаться содержательней безупречного исполнения. У Риза совершенно искренне есть талант сделать так, чтобы собственная плохо подготовленная атака со стороны выглядела по меньшей мере чрезвычайно хорошо обдуманным падением.

Атлас оставил после себя Гортис

Проект «Гортис» связан с поиском Хранилища Путешественника. На языке больших оружейных интересов это отличный путь к невероятной добыче, который по всем законам мира следует украсть, перепродать, активировать и успеть поставить рядом свою подпись. Когда у проекта наконец появляется собственная личность, все эти естественные коммерческие движения выглядят намного менее невинно. Гортис любопытна, дружелюбна, склонна искать хорошее объяснение поступкам окружающих и совершенно не обязана разделять их первоначальный интерес к находке. После долгих речей о прибыльном объекте встреча с кем-то, кому способны сделать действительно больно, меняет само содержание задания. То, что формально по-прежнему собирают по частям, уже нельзя бездумно считать всего лишь комплектом оборудования.

Особый успех персонажа в том, что её искренность не означает полной глупости. На Пандоре почти все опытные участники привыкли переобъяснять любую помощь через выгоду, родственную защиту или временное совпадение интересов. Гортис предлагает совсем другую исходную возможность, может быть, людям действительно хочется оказаться друг к другу добрыми. В таком контексте невинная реплика работает сильнее очередной остроумной угрозы. Герои вынуждены либо прямо на её глазах остаться теми же мелкими мошенниками, либо действительно начать соответствовать услышанному в собственный адрес хорошему мнению. Удивительно действенный способ морального давления без единого грозного указания. Никто не приказал Ризу и Фионе быть приличными. Маленький робот просто довольно убедительно предположил, что они вообще способны.

Отношения с Loader Bot помогли обеим машинам выйти за пределы привычных комических ролей. У одного крупная масса и сухая речь, у другой почти беззащитная открытая радость от окружающего. Их взаимное внимание не нуждается в том, чтобы человек обязательно стоял посередине как единственный субъект настоящего чувства. Это особенно важно для игры, в которой общая история обычно фильтруется через две очень громкие человеческие версии. Есть хотя бы несколько отношений, которые развиваются вне постоянного соревнования Риза и Фионы за авторство каждого удачного шага. Отсюда и дополнительная ответственность, в сложный момент человек может вмешаться в связь, которая сама по себе не принадлежит ему ни в качестве собственности, ни в качестве личного приключенческого достижения.

Развитие Гортис привязано к поиску компонентов. Такой макгаффин легко превратить в рутинный обход мест по чужому заданию. К счастью, на этот раз у самой цели меняются возможности и физическая форма, поэтому очередная находка имеет эмоциональный результат помимо очередной строчки в журнале. Но сюжет местами всё равно слишком охотно задерживает разговор о личности робота ради скорого появления следующего грозного человека с планами насчёт его применения. Голос Гортис особенно хочется слышать именно тогда, когда остальные обсуждают, какой полезный результат от неё теперь можно ожидать. В лучших сценах это беспокойство адресовано самим героям, а значит, служит намеченной теме. В более торопливых становится слышна потребность авторов ещё раз перевезти оборудование на следующую хорошо подготовленную площадку.

Укрытие, которое растёт

Один из самых приятных поворотов путешествия связан с тем, что Пандоре разрешают перестать быть одной непрерывной бурой свалкой. В биокуполе мир меняет масштаб и цвет. На месте знакомой пыли появляются живая зелень, красивые детали окружения и существа, которые симпатично выглядят ровно до того момента, когда придётся задуматься об их практических намерениях. Герои на время перестают нестись за очередной машиной и получают возможность медленно пройти по новому месту вместе. Такой отрезок особенно дорог в комедии, где почти каждый участник умеет громко и срочно нуждаться во внимании. Мир успевает предъявить собственное существование до того, как снова придётся спасать чьи-то головы.

На прогулке Риза и Саши игра предлагает увидеть одно и то же место с двух несовпадающих биографических высот. Космический служащий привык полагать, что знает Пандору по данным, чей-то компетентный отдел наверняка давно классифицировал все опасные формы жизни и дал им удобные подписи. Для местной жительницы опасность всегда была более близкой и менее академической встречей. Поэтому вполне простое совместное наблюдение может сообщить о росте доверия больше, чем ещё одна огромная драка, в которой люди вынужденно оказались в одной машине. Симпатия имеет шанс появиться не потому, что персонажи синхронно выжили, а потому что нашли вещь, заслуживающую одновременно их разного и неподдельного внимания.

Вокруг ходит более опытная Афина, и для Фионы это совсем другой способ выйти за пределы своей старой профессии. Она умеет обманывать людей, вслух исполнять роль и держать рядом запасной аргумент. Но охотник за Хранилищем смотрит на угрозу иначе. У него есть отдельная выучка и не слишком много сентиментальности относительно сравнительной справедливости следующей схватки. Отношения наставницы и ученицы хороши возможностью увидеть, как Фиона перенимает уверенность, сохраняя кое-что от мошеннической привычки выбирать более умный выход. Ей не обязательно буквально стать новым бойцом из основного шутера, чтобы убедительно почувствовать собственное право на куда более крупное путешествие, чем очередная выгодная продажа фальшивого артефакта.

В этих главах особенно заметна удачная осторожность с приглашёнными знакомыми персонажами. Кто-то давно знает Афину и дополнительно оценит связь с другими историями Borderlands. Для остальных вполне достаточно её поведения рядом с Фионой. Условие хорошего появления исполнено, перед нами участник конкретной нынешней операции, а не просто знакомое имя для реакции публики. Жаль лишь, что дальнейшая история не всегда оставляет достаточно времени на развитие подобных пар. Есть довольно много ярких людей, которых приходится быстро выводить с дороги, чтобы впустить следующую смену. После особенно удачной тихой прогулки или короткой настоящей учёбы очередная толпа остроумных гостей на секунду кажется менее ценной, чем ещё одна небольшая встреча уже полюбившихся участников.

Невозможная перестрелка без оружия

На Гелиосе есть перестрелка, на которой никто не обязан доставать настоящее оружие. Персонажи целятся пальцами, изображают звуки выстрелов и слишком охотно подчиняются общим правилам внезапно разыгранной офисной войны. К этой сцене очень легко отнестись только как к знаменитой шутке ради шутки. На деле она выдаёт устройство всей игры с редкой прозрачностью. Участники коллективно договорились считать представление до смешного серьёзным. Камера и монтаж совершенно послушно оформляют выдумку как дорогой боевой эпизод. Игрок получает знакомые быстрые команды, чтобы помочь персонажу успешно исполнять работу, которая со стороны выглядит как вполне объяснимое основание для взыскания от начальника смены.

Сцена действительно смешна в движении, поскольку человек тоже вынужден поддерживать этот глупый добровольный договор. Можно знать, что в руке у Риза вообще ничего нет, и одновременно слегка нервничать, что сейчас не успеешь вовремя спрятаться от такого же пустого пальца его офисного коллеги. Так наконец видно, сколько игры вообще возникает из совместного намерения считать условное действие настоящим. Здесь правила сходятся без всякой необходимости выставить игроку технически сложного противника или выдавать несколько новых стволов. Исполнительность камеры и готовность персонажей продолжать аккуратно выстроенный бред превращают пустой жест в столкновение с большим набором правильно различимых последствий. Мало какой шутке Telltale настолько подошла форма QTE.

У эпизода есть и очень предметное место на пути Риза. Эти люди понимают корпоративный язык, годами впитывали его чудовищные представления о насилии и теперь с полной готовностью переносят их во внутреннее пространство официальной работы. Для планеты такое случилось бы с настоящими боеприпасами. Для служащих станции война одновременно везде присутствует как товар и находится достаточно далеко, чтобы её можно было сыграть возле соседнего кабинета. Разница социальной дистанции куда интереснее простой насмешки над скучающими клерками. На Пандоре герои успели увидеть, как плохо приходится людям, которые живут около реального конца изготовленной кем-то пушки. Их прежние однокашники по-прежнему могут выходить в коридор, не заботясь о настоящем эффекте первого пальцевого выстрела.

Столь же удачные моменты возникают, когда игра пользуется монтажом для склеивания удалённых друг от друга участников. Одни отвлекают, другие лгут, третьи приводят в действие действительно опасное оборудование. Точное переключение между этими занятиями придаёт операции координацию, которой сами герои едва ли способны добиться одним собственным профессионализмом. Слабость в том, что можно довольно быстро увидеть за всей компетентностью умелую руку автора. Некоторые обязательные планы получают успех, поскольку у врагов появился удобный повод именно вовремя выйти из кадра. Но в комедии о людях, которые настойчиво притворяются, будто давно всё контролируют, подобная видимая искусственность иногда только улучшает представление. Самое главное сохранить темп до той секунды, когда серьёзные последствия вернутся уже без смешного исполнения звука ртом.

Песни, которые входят позже героев

У каждого выпуска есть музыкальное вступление, причём авторы редко торопятся поставить его в самую первую секунду. Для начала надо создать достаточно неловкое или опасное положение, поднять героев на очередную ступень плохой импровизации и только потом дать песне объявить, что сейчас мы действительно смотрим следующий эпизод. Благодаря этому музыка получает вызов от самой ситуации. Путь по пустыне, встреча с опасной фауной, весёлая очередность почти смертельных событий могут превратиться в общий ритмический номер, смысл которого сохраняется, даже если на минуту вовсе забыть о ходе большой сделки. Это едва ли не самые узнаваемые куски сериала, хотя по количеству прямых развилок они часто крайне скромны.

Особенно хорошо работает консервация одного момента движения в стилизованной подписи персонажа. Borderlands давно умеет вручать каждому новому безумцу эффектный титул, будто тот уже стал знаменитым убийцей. Здесь приём часто применяется к людям, которые совершенно не заслужили подобной величественности. Подпись даёт персонажу секунду надуманной славы посреди довольно жалкой ситуации. Слова на экране и изображение могут противоречить друг другу примерно так же, как последующие устные рассказы Фионы и Риза. Заимствованная из шутера форма начинает служить новой комедии, сохраняя узнавание. Для этого автору не потребовалось каждые десять минут приглашать на площадку ещё одного знаменитого охотника просто ради громких аплодисментов знакомых с серией зрителей.

Комиксная графика хорошо терпит ограничения старого движка. Контуры плотные, на лице можно увидеть изменение отношения по движению брови и общему положению подбородка. Пауза, которая у реалистичной фигуры выглядела бы техническим зависанием в ожидании выбора, превращается в растянутую скверную попытку придумать разумный ответ. Слабее работают места, где группа должна дружно и быстро перемещаться в одной общей комнате. Становится заметно, как люди останавливаются на предусмотренных точках, ждут чужой очереди и иногда недостаточно свободно реагируют на совсем близкую опасность. Не каждый недостаток автоматически заслуживает оправдания комическим замыслом. Отдельная физическая неловкость действительно принадлежит производственным ограничениям, даже если общий стиль позволяет ей выглядеть несколько простительнее.

Диалогам существенно помогает голосовая работа. Риз достаточно отчётливо разделяет внешнюю уверенность и внутренний страх, Фиона умеет превратить одну короткую фразу из продажного предложения в вполне искреннюю заботу. Долгое выслушивание Джека не было бы настолько неприятным удовольствием, если бы любая реплика уже в первой половине немедленно выдавала финальную угрозу. Его обаяние держится на уверенности, что он запросто предлагает собеседнику совместно посмеяться над всеми этими посторонними идиотами. Можно на несколько секунд принять предложение и только потом заметить, что в следующей шутке самому придётся занять место очередной цели. В целом интонация великолепно связывает разные эпизоды. Весь мир кричит, шумит и гримасничает, но у действительно дорогих голосов всё ещё различимы собственные маленькие паузы и собственные способы пережить очередное неидеальное решение.

За что можно заплатить в финале. Со спойлерами

К последним эпизодам путешествие перестаёт помещаться в старое разумное объяснение «вернём свои деньги и разойдёмся». Гелиос и сознание Риза становятся вопросом власти над собственной жизнью. Принять предложение Джека сугубо как деловое повышение уже не получается, поскольку компания и её особенно амбициозный бывший руководитель начинают буквально распоряжаться телом человека. Высшее кресло оказывается очень неудобным местом, если сидеть в нём придётся на чужих условиях. Прекрасное завершение ранней шутки о корпоративной мечте. Человек наконец получил слишком точное представление о том, чего он просил, и теперь пытается отобрать назад право вовсе не становиться желанным начальником таким способом.

Падение станции делает потери значительно более реальными, чем могла обещать комедия о плохо подготовленной краже. Особенно важна сцена со Скутером, которого в этом приключении нельзя свести к старому фирменному приветствию и сервису по предоставлению транспорта. До неё у героя были шутки, энергия, определённая линия любопытства и привязанности. Затем приходится технически и морально решить, что означает помочь человеку в ситуации, из которой просто нельзя эвакуировать всех без остатка. Интерактивный формат даёт редкое неудобное право выбрать форму прощания, не выделяя дополнительную кнопку, которая вдруг перепишет реальную цену происходящего в более удобную для игрока сторону.

Гортис после сборки оказывается в положении, когда уничтожение собственного воплощения приобретает очень сложное отношение к спасению находящихся рядом людей. Для Фионы и Саши это другой вид проверки. Сумеют ли они понять просьбу того, кто формально создавался для получения крупной добычи, а теперь хочет существовать как субъект собственного решения? Позже история открывает возможность вернуться к последствиям и попробовать изменить то, что казалось необратимым. Так шансы на более счастливый финал не отменяют тяжести первоначального жеста. Игрок уже согласился жить с ценой определённого выбора в момент, когда будущая возможность исправить неудачу ещё не была гарантирована. Оттого желание вернуться воспринимается как личное, а не как формальная задача по сбору недостающего участника.

Раскрытие личности незнакомца даёт почти неприлично хорошую развязку истории о двух ненадёжных рассказчиках. Разбирался в их поведении Loader Bot, которому небезразлична судьба Гортис. То есть человекоподобная машина, начавшая свой путь как предмет одной довольно быстрой корпоративной команды, наконец желает понять, что именно сделали два живых самоуверенных человека с её близким существом. Из-за этого вся рамка получает правдоподобный нравственный смысл. Исход предыдущих эпизодов важен не потому, что кому-то надо заполнить содержанием избитый приём длинного рассказа на допросе. Одна из наиболее зависимых в начале историй фигур теперь обладает правом собирать сведения и выяснять, можно ли снова доверять своим когда-то довольно небрежным хозяевам.

Кого позвать в Хранилище. Со спойлерами

Перед большой последней работой можно набрать команду из доступных участников. Некоторые возможности зависят от предыдущих решений, связей и сохранённых средств. Наконец появляется практическая причина вспомнить, кто тогда остался с какими впечатлениями о Фионе и Ризе, зачем требовались деньги и кого вообще хотелось бы видеть рядом при встрече с огромным существом. Приём не превращает историю в бесконечно разветвлённое дерево, но даёт ясную материальную форму словам о последствиях. Два почти одинаковых маршрута к Хранилищу могут получить разные лица, реплики и небольшие боевые выступления в одной и той же крупной кульминации. Для истории о совместном создании новой семьи такие различия имеют вес больше суммы изменившихся кадров.

Сильнее всего работает возможность пригласить человека по личной причине. Потенциальные союзники не являются симметричными предметами с разными числами атаки. У каждого своё отношение к основной группе, старая неловкость или заслуга, связанная с тем, как проходили предыдущие главы. Приближение финала временно возвращает в круг людей, по которым уже успел соскучиться, и обнаруживает, что доверие можно практически использовать в общем деле. При этом легко заметить границы того же приёма. Не всякая ранняя добрая реплика преобразуется в последующее значительное действие, а выбранную фигуру приходится интегрировать в сцену, которая обязана работать с разным составом. Иногда участнику достаётся в основном красивый фрагмент, мало влияющий на сам результат.

Бой с Хранителем Хранилища доводит машинную тему почти до пародии на сериал о коллективном управлении огромным роботом. Несколько человеческих склонностей, старая техника «Атласа» и группа совсем неподходящих на героическую команду людей всё-таки способны выдать согласованное действие. Танец, поза или характерное движение отдельного участника буквально придают общему телу выразительность. Для мира, который обычно измеряет вооружение по частям и свойствам, это на редкость нежное переосмысление. Главная полезная машина воспринимается живой и становится собой благодаря тем, кого удалось позвать внутрь. Над чувством обязательной большой арены сценарий успевает и честно пошутить, и совершенно серьёзно использовать её для возвращения потерянного друга.

После громкой работы у Риза и Фионы остаётся тихое право войти туда, ради чего всё начиналось, уже совсем в другом качестве. Раскрывать содержимое последней награды по существу не требуется, тем более что игра сознательно оставляет момент открытым. К этому времени ценность совпавших движений давно сменила ценность вещи, за которую спорили в первой комнате. В слабой истории такое объяснили бы парой торжественных слов о дружбе. Здесь достаточно того, что люди, которые начинали со старательной попытки выгоднее обмануть друг друга, подходят к новой неизвестности вместе и сами. Как именно они поняли это право и кто в очередной раз потом расскажет событие несколько лестнее для себя, вполне уместно оставить по другую сторону закрывающейся двери.

Стоит ли слушать обе версии

Это оригинальная Tales from the Borderlands, состоящая из пяти эпизодов, впервые выходивших с 2014 по 2015 год. Компьютерное переиздание объединяет их в одну историю. Действие происходит между Borderlands 2 и Borderlands 3. New Tales from the Borderlands — самостоятельная более поздняя игра с другими главными героями. Уточнение важно именно для выбора ожидаемой формы. У старого сезона почти нет интереса подменять стрельбу и открытые пространства основной серии их упрощённым подобием. В центре Риз, Фиона и люди, которые ранее попадали в поле зрения игрока в основном как потенциальные поставщики услуг, корпоративные обидчики или мелкие мошенники с понятным сроком жизни.

Особенно подойдёт эта поездка человеку, которому нравится самостоятельно выбирать характер героя в рамках хорошо поставленного рассказа. Есть ограниченное время на ответ, несколько неприятных решений, достойные внимания варианты состава и немало мест, где интонация важнее формальной смены дальнейших событий. Если нужен детективный квест со свободной работой предметами или полноценное ролевое путешествие по Пандоре, схематичный осмотр быстро выдаст свои границы. Однако в способности заставить зрителя вмешаться в настоящую комическую паузу игре трудно найти замену. Она заслуживает драгоценное доверие, когда отдаёт человеку именно тот жест, который тот и сам хотел бы совершить в столь исключительно глупых обстоятельствах.

В одной из первых сделок участники твёрдо знают, какой именно предмет должен лежать в чемодане и почему он в состоянии изменить жизнь своего владельца. После всего сезона больше интригует, кто рядом согласится этот чемодан нести, кто поможет чинить транспорт по дороге и кто потом будет обязан выслушать чрезвычайно преувеличенное описание подвига на ближайшей остановке. Такой перенос интереса произошёл не за счёт отмены исходной грубой жадности. Ей просто пришлось долго путешествовать в компании дружбы, дурного юмора и нескольких роботов с гораздо лучшей памятью, чем показалось их производителю. Для прогулки по одному из самых коммерчески настроенных миров массовой фантастики это чрезвычайно достойный способ остаться с настоящей прибылью.

Системные требования на ПК