The Wolf Among Us — обзор оригинальной игры Telltale для ПК

Жаба жалуется на соседа

В начале The Wolf Among Us шериф вызывается на шум в чужой квартире. Жалобщик — здоровенная говорящая жаба в жилете. Наверху буянит Дровосек, человек, которому когда-то в старой сказке полагалось победить Большого Злого Волка. Теперь Волк работает в правоохранительных органах и весьма искренне надеется, что вечер позволит ему обойтись с Дровосеком без громкого выяснения отношений. Это прекрасное устройство для первой минуты детектива. Никого не требуется знакомить через торжественное чтение биографий. Одна и та же лестница выводит героя к текущему служебному делу и к остатку давнего частного конфликта, а различие между ними поначалу понятно, кажется, только самому шерифу.

Бигби Волк следит за порядком в Фейблтауне, укрытом от чужих глаз сообществе сказочных изгнанников среди Нью-Йорка восьмидесятых. Одни из них способны выглядеть обычными людьми, другим необходимо покупать маскирующие чары. Большинство хорошо знает прежние склонности своего шерифа. Поэтому даже очень вежливое появление Бигби не похоже на нейтральный визит благожелательного социального служащего. В комнату вошёл человек, который вполне буквально может оказаться зверем. Игра даёт ему несколько разновидностей ответа, среди которых часто хочется выбрать самую спокойную. Занятная неприятность в том, что спокойный голос не отменяет прошлой репутации, гигантских плеч и того обстоятельства, что жильцу придётся разговаривать с этим представителем закона без хорошего адвоката.

После первой встречи завязывается дело об убийстве. За пять эпизодов исходной игры Telltale оно ведёт куда дальше отдельной квартиры, к долгам, унижениям, чужим секретам и правилам, которые власть Фейблтауна применяет к людям удивительно неравномерно. Форма у приключения хорошо знакомая. Разговоры с ограниченным временем, небольшие обходы места, выбор порядка действий, драки и погони по подсказкам. Но редкая игра использует короткий таймер диалога с такой точной социальной целью. Пока полоса времени уходит, приходится решать, каким тоном шериф собирается сейчас воспользоваться своим очевидным преимуществом в силе. Действия могут в конце привести к сходной следующей сцене. Пауза перед ними всё равно принадлежит конкретному человеку.

Есть у этой истории важная мера честности. В продуманном детективе постепенно хочется действительно узнать правду, и игра довольно хорошо управляет такой потребностью. А вот способность самостоятельно сформулировать и доказать одну из нескольких возможных разгадок здесь сравнительно мала. Раскрытие движется по драматическим правилам авторов, неудачный допрос не создаст полностью нового расследования с новым убийцей. Гораздо существеннее выбор относительно характера человека, который принесёт ответы свидетелям и жертвам. В первом же доме можно оставить после себя порядок, испуг, разбитую мебель и очень разные человеческие воспоминания о том, на чьей стороне оказался самый страшный зверь этой части города.

Фейблтаун берёт плату за право выглядеть человеком

Сеттинг принадлежит комиксу Fables Билла Уиллингема. Игра происходит до его основной истории и позволяет довольно спокойно познакомиться с местными правилами без знания каждого выпуска. Понятный вход в мир даёт бытовой вопрос о маскирующих чарах, гламурах. Бигби способен выйти на улицу в человеческом облике, хотя и выглядит как невыспавшийся герой старого полицейского кино. Жаба Тодд такой возможности без чужой услуги лишён. По правилам сообщества ему необходимо поддерживать маскировку или рисковать отправкой на Ферму, где живут те, кому нельзя показываться среди обыкновенных людей. Но у Тодда при этом есть ребёнок, жильцы, расходы по дому и чрезвычайно мало свободных денег.

Уже в этой ситуации игра принимает решение не превращать сказочные превращения в бесплатный спецэффект. Гламур кому-то надо изготовить, кому-то оплатить, кому-то разрешить использовать. За милой экзотикой обнаруживается рынок и политическая граница. Очень удобно считаться самостоятельным городским жителем, если твоя естественная наружность почти ничем не выдаёт происхождения. Труднее, когда сама форма тела внезапно представляет постоянное нарушение жилищного режима, причины которого власти вполне спокойно возложили на тебя самого. Из такого неравенства потом совершенно естественно вырастает преступный кредит, дурная услуга и зависимость от того, что официальный порядок не в состоянии обеспечить по доступной цене.

Отличный приём состоит в том, какую задачу здесь первым делом решает игрок. Можно пожурить Тодда за нарушение, а можно сосредоточиться на происшествии наверху и временно оставить хозяину дома немного воздуха. Практически оба варианта довольно быстро приведут к следующей двери. Но самое первое отношение к более слабому существу получается зафиксировано собственным действием. Со временем обнаружится, что Тодд умеет врать, давить на жалость, выгораживать себя и сам относится к другим не вполне безупречно. Нынешняя трудность человека не делает его идеально симпатичным объектом помощи. Особенно здорово это работает именно в игре, где у каждого персонажа со старых времён есть знакомая публике маска хорошего, глупого, опасного или смешного героя.

Есть и не слишком приятное ограничение, весь Фейблтаун здесь представлен несколькими востребованными адресами. Бигби ездит между кабинетами, барами, жильём и другими точками дела. Просто выйти и посмотреть, как дышит район независимо от расследования, не дадут. Поэтому о масштабе общей беды приходится преимущественно судить по отдельным свидетелям. Лучшие из них убедительны в своём бытовом положении настолько, что легко представить ещё сотню похожих случаев за ближайшим фасадом. Слабые словно пришли ровно для того, чтобы за минуту объяснить политический тезис и исчезнуть из дальнейшего разговора. Хорошо, что сам Бигби обязан встречаться с людьми при очень разном освещении и на удивительно близком расстоянии. Такая близость компенсирует немалую долю отсутствующей городской свободы.

В драке тоже можно разговаривать

Первая схватка с Дровосеком отрабатывает сразу несколько механических и человеческих обязанностей. Игрок знакомится с последовательностями быстрых действий, учится в нужный момент направлять удар или использовать доступный рядом предмет. Бигби сталкивается с человеком, который уже достаточно пьян и взбешён, чтобы законный порядок счесть старым личным счётом. Женщина, которую избивали, всё ещё находится в комнате и видит, какой именно вид защиты предлагает добравшаяся до неё власть. Квартира тоже участвует, дешёвая обстановка превращает каждый тяжёлый удар в вещь, которую кому-то впоследствии придётся чинить. Для короткого интерактивного побоища довольно богатый список пострадавших и свидетелей.

В хорошем QTE значение имеет не сложность эффекта, а чувство общего движения. Рука дотянулась до поставленного в кадре предмета, тело успело отвернуться, Бигби продолжил драку в ином углу. Начавшаяся несколькими руками возня имеет вес именно потому, что вдоль всей её длины приходится держать достаточно внимания для следующего небольшого поступка. В отдельных местах есть выбор между разными активными точками, и из-за него одна постановочная схватка приобретает несколько оттенков личной злости. Совершить грубое действие специально и случайно выбрать его в спешке — разные опыты, хотя экран покажет примерно ту же уверенную работу художников. Иногда хочется нажать меньшую кнопку, чем та, которая предлагает всерьёз заняться чужой головой и мебелью.

Увы, в рукопашной довольно заметны и общие технические ограничения старой Telltale. По окончании одного жеста герои ненадолго занимают позу, из которой уже предусмотрен следующий переход. Лицо может выразить очень меткое чувство, пока ноги и плечи перемещаются с несколько театральной механичностью. Ошибка ввода иногда изменит промежуточный рисунок, иногда просто заставит повторить короткое место. Из последовательности не вырастает автономная система боя, в которой человек свободен придумать свой необычный способ одолеть Дровосека. Самые удачные выборы начинаются чуть позже прямой угрозы, когда ясно, что превосходство действительно на стороне Бигби и вопрос стоит о том, насколько далеко он сам решит его использовать.

Этим эпизод неплохо объясняет важное правило всего сезона. Служебное полномочие и физическая сила у героя уже имеются, их не надо выучивать через многолетнюю систему прокачки. Игрок распоряжается мерой применения. После драки придётся разговаривать с людьми, которые только что посмотрели на Большого Злого Волка в деле, и просьба поверить его мирным намерениям будет звучать тем убедительнее или тяжелее, чем выразительнее была недавняя работа кулаками. В какой-то момент становится ясно, что особенно сильный удар можно рассматривать как реплику в продолжающемся диалоге. Бигби мог бы хоть десять раз сказать, что он здесь ради безопасности, однако адресаты в первую очередь запомнят, что в этот момент делала его рука.

Пока не кончилась реплика

Разговорная система предлагает выбрать один из коротко подписанных вариантов за ограниченное время. Молчание тоже имеет право произойти. Самое интересное в этой конструкции находится между краткой надписью и реальным произнесением. На экране виден лишь намёк на намерение. После нажатия у Бигби появляется интонация, начатая фраза и иногда заметно более жёсткая форма, чем подразумевал игрок. В драме о самоконтроле этот разрыв временами удивительно уместен. Человек хотел только выразить недовольство, а собеседник услышал угрозу — возможно, потому что говорящий действительно не рассчитал голос. Однако условность имеет предел. Когда эмоциональный смысл результата слишком расходится с обещанными несколькими словами, приходится мириться с тем, что неудача принадлежит устройству интерфейса едва ли не больше, чем характеру шерифа.

Время полезно нажимает на очень разные бытовые привычки. Кто-то склонен немедленно успокоить жертву, потому что молчание перед лицом испуганного человека кажется жестоким. Кто-то хочет прежде выслушать следующую фразу и рискует потерять возможность обозначить несогласие. В разговоре с агрессивным подозреваемым та же короткая пауза отлично работает как мера выдержки. Бигби может вообще ничего не ответить, и даже в тех случаях, когда история тут же найдёт способ самостоятельно двинуть сцену дальше, между людьми останется отчётливое молчание. Для героя с соответствующей репутацией такая пауза далеко не нейтральна. Если он угрожающе смотрит, его демонстративная вежливость может весить меньше десяти секунд неподвижного ожидания.

Знаменитые сообщения о том, что человек запомнит поступок, усиливают заметность отношения. Это крошечная авторская подпись поверх сцены, которая одновременно помогает и мешает. В хорошем случае она сообщает, что сейчас произошло нечто большее, чем получение следующей служебной информации. В неудачном заставляет думать о невидимой таблице симпатии именно в ту секунду, когда художники удачно показали реакцию глазами. Возникает желание накопить правильные отметки сразу у всех, хотя такой шериф физически и морально вряд ли возможен. Отдельные собеседники имеют несовместимые ожидания от его поведения. Поддержав человека в одном качестве, легко обидеть другого, которому сверху было обещано ровно противоположное.

Интереснее всего играть, сохраняя небольшой зазор между оптимальным путём к улике и собственным представлением о Бигби. Например, если свидетель совершенно явно врёт от страха, можно захотеть сначала обеспечить ему человеческую возможность поговорить. С другой стороны, чрезмерно мягкий тон иногда позволит более влиятельному преступнику спокойно воспользоваться служебной учтивостью. Ни одна постоянно выбранная кнопка не заменяет внимания к тому, перед кем сейчас сидит Волк. Игра отчасти подталкивает к закреплению знакомого характера, но хорошие эпизоды всегда ставят в этом характере локальную ловушку. Спокойного шерифа особенно трудно сохранить, когда у него появились личные основания злиться. Убедительного резкого защитника труднее всего не превратить в обычного воодушевлённого обидчика того, кто совсем не способен ответить.

Белоснежка снимает корону

Белоснежка работает в управлении Фейблтауна и поначалу находится в положении человека, который должен одновременно соблюдать административную иерархию и решать всё, что эта иерархия оставила на полу. У неё нет возможности размахивать волчьими когтями. Зато есть знание дел, понимание, в каком размере врут обычным жителям, и вполне собственная политическая позиция. В паре с Бигби она интереснее всего именно как другой служащий той же системы с иной формой власти. Его узнают в переулке и не всегда рады видеть. Ей приходится добиваться, чтобы решение, принятое возле письменного стола, вообще имело шанс дойти до того самого переулка.

Их союз хорош неполным совпадением целей. В расследовании им необходимо одно и то же, правду и безопасность уязвимых людей. Но иногда Бигби может считать прямую угрозу самым быстрым способом добраться до следующего звена, а Белоснежка сохраняет основания видеть в такой скорости политическую опасность. С другой стороны, учреждение тоже способно совершать дурные вещи с идеально выверенной бумажной процедурой. Если в бедного жителя упирается правило о гламурах, требование буквально выполнить все обязанности легко превращает заботу о закрытом сообществе в полное пренебрежение конкретным человеком. Уважать Белоснежку как партнёра не обязательно означает предоставить ей безусловное право самой объяснить, что сейчас считается справедливым.

Сцены их рабочего разговора иногда обладают редкой тихой интимностью. Не обязательно специально заводить романтическую речь. Достаточно того, что два взрослых человека за несколько дней видят последствия очевидно недобрых поступков и вынуждены потом возвращаться в одну комнату обсудить бумаги. Вспышка раздражения может означать бесконечно больше, чем дежурная фраза о дружбе, поскольку до неё накопилось некоторое действительное доверие. У игрока есть выбор, насколько открыто говорить о своих подозрениях и какую форму защиты предлагать. Важное достоинство сценария в том, что Белоснежка умеет рассердиться и на отзывчивого Бигби, если он слишком охотно решил за неё, чего ей полагается бояться и где безопаснее остаться.

Слабость связана с чередованием эпизодов. Некоторые паузы в совместной работе определены тем, что очередной выпуск должен быстро отправить шерифа одного в новую неприятную точку. Тогда собеседница с хорошо выраженным собственным взглядом временно превращается в голос служебного возражения перед следующим пунктом маршрута. Другие персонажи получают возможность сорваться, признаться в неприятном, потребовать недостойное. Белоснежке чаще приходится поддерживать моральный порядок сцены. Но в особенно сильных беседах у неё остаётся право лично меняться под воздействием этого дела. К финалу город стоит перед вопросом о том, какой станет его власть после разоблачения существующего порядка. Ответ зависит от способности этой женщины научиться действовать, а не только от того, насколько удачно шериф разобрался с очередным сильным мужчиной.

Как обыскать комнату с чужой тайной

В местах расследования Бигби осматривает доступные объекты, слушает собственные выводы и задаёт собеседнику новые вопросы. Система не предлагает свободно строить большой граф умозаключений, комбинировать любую улику с любой другой и получать собственное юридическое дело. Необходимые детали заранее подготовлены, а порядок иногда меняет прежде всего драматическое ударение. Но в хороших комнатах даже такой ограниченный осмотр действительно похож на работу детектива. Человек сам замечает, насколько странно предмет лежит, как положение мебели или следы повреждения соотносятся с тем, что пытается рассказать жилец. Выбор следующего вопроса получает причину в предыдущем зрительном наблюдении, а не просто в желании добросовестно вычерпать все реплики.

Особенно удачен визит к Тодду, когда хозяин совершенно явно хочет отделаться благополучной версией произошедшего. Бигби видит небольшие несоответствия, может сравнить рассказ с обстановкой и по частям лишить собеседника удобной возможности продолжать ложь. При этом развитие разговора заставляет подумать, зачем тот вообще заврался. Возможно, перед тобой не гордый умелый преступник, а человек, на которого надавили гораздо убедительнее, чем пока готов признать шериф. Выяснить несоответствие легко. Употребить это знание так, чтобы не повторить способ действий прежнего обидчика, значительно труднее. Сюжетная комната соединяет детективную задачу и власть над свидетелем в одном конкретном движении от повреждённой детали к его лицу.

В игре много предметов, через которые сказочное происхождение пересекается с нынешним материальным положением. Титул, магическое происхождение или давняя долгая жизнь не гарантируют достойного жилья. У старой принцессы может не оказаться денег на очередную комнату. Чудо, которое в детской истории решало всю проблему, здесь хранится как залог, предмет памяти или орудие не очень красивой подработки. Из-за этого даже необязательная деталь иногда стоит внимания, хотя не изменит следующий шаг расследования. Она показывает, что персонажу пришлось сделать со сказкой, чтобы эта сказка поместилась в сегодняшнюю квартиру. Справочные записи Book of Fables дают дополнительные пояснения, но лучшее знание приходит от самого чужого интерьера.

Случается, что реалистическая простота упирается в технический список. Указатель навёлся на неприметный предмет, Бигби произнёс обязательное наблюдение, следующая точка открылась. Игрок уже понял, что не сходится, и только ждёт, пока персонажу позволят сформулировать это после двух остальных щелчков. В такой момент роль детектива временно становится ролью экскурсанта по готовой сцене преступления. Преодолеть ограничение помогает точная постановка следующего разговора. Если Бигби действительно может решить, насколько жёстко предъявлять находку и чью версию будет считать рабочей до следующего адреса, даже простая улика возвращает ощущение участия. В противном случае скромные по объёму обследования выглядят скорее обязательной передышкой между существенно более богатыми диалогами.

К кому поехать первым

Один из ключевых выборов первого эпизода выглядит совершенно служебно. Нужно посетить два адреса, от обоих пришли тревожные сведения, сразу оказаться в двух местах Бигби не умеет. История Тодда и сведения о принце Лоуренсе по-разному просят внимания. За одним направлением стоит уже знакомый человек с ребёнком, за другим — свежий след расследования и несовершенное представление о степени опасности. Ценность ситуации в том, что обе обязанности законны. Шериф не выбирает между выполнить работу и злонамеренно предать жителя. Он решает, какую работу отложить на потом, ещё не зная, насколько неумолимо время в том втором месте.

Такой выбор оправдывает интерактивную форму сильнее условного предложения нажать «быть хорошим» или «быть плохим». Для хорошего шерифа тоже могут существовать разумные несовместимые приоритеты. Кто-то поставит выше непосредственный звонок и понятное сообщение о беде. Кто-то согласится, что спасение следующих жертв требует без задержки разобраться с более важной уликой. При любом решении в последующую игру уходит личное подозрение, что на другом адресе можно было успеть сделать нечто лучшее. Даже когда заново разыгрывать всю сцену не хочется, сама мысль о пропавшей возможности начинает работать на нравственный вес истории. Никто не выдаёт простого сертификата правильного распределения рабочего времени.

Не везде такие развилки настолько удачно обходят проблему сведённых путей. В среднем сезоне встречаются ситуации, где выбор следующей двери преимущественно определяет, какую дополнительную сцену увидишь первой или сколько подробностей успеешь собрать до обязательного сюжетного события. При повторном прохождении это хорошо видно. Большие вещи устроены так, чтобы следующие эпизоды всё равно получили необходимый состав действующих сил и понятную для продолжения стартовую ситуацию. Не стоит принимать каждый напряжённый выбор за обещание отдельной полнометражной истории. Но и сводить всё к нулю из-за общего направления грубо. Человек, которому шериф дал две минуты сказать важное, может остаться в совершенно иной памяти даже при одинаково работающем следствии.

Хорошее понимание свободы здесь ближе к свидетельству, чем к власти автора над всем городом. В конкретной ситуации ты был именно с этим человеком и пропустил конкретные слова другого. В отсутствие полного параллельного взгляда из первого прохождения складывается своя версия того, что значило взяться за дело. У неё есть и практические последствия, включая разницу в судьбах некоторых обитателей. Но часто даже простая разница интонации достаточно ценна сама. Нежная попытка поздно объясниться или спокойный отказ повторить прежнюю угрозу создают совсем другого Бигби в голове самого игрока. Никакое общее количество последующих ветвей не заменит эту память и не сможет исчерпывающе посчитать её стоимость в окне статистики.

Дешёвый виски, плохая слава и хороший бар

В баре Trip Trap посетитель достаточно быстро понимает, что должность шерифа далеко не везде сопровождается обязанностью персонала немедленно улыбаться. У местных свои друзья, прежние обиды и серьёзные причины не доверять Бигби. Владелица Холли смотрит на вопросы со стороны человека, которого официальная администрация далеко не всегда слушала, когда он сам хотел что-то сообщить. Рядом Грен, у которого фамильярность чужого волка вызывает совсем не весёлое желание пошутить о старых сказках. Для сюжета это очередная точка на пути расследования. Для общения — совершенно иная территория, чем квартира бедного свидетеля, где формы власти распределялись гораздо однозначнее.

Особенно важна изначальная репутация Дровосека. Детский сюжет склонял к понятию о спасителе и опасном звере. С первой встречи оба быстро потеряли однозначность. У Дровосека есть своя версия того, как он приобрёл официально приличную роль, и нынешнее увлечение выпивкой объясняет приблизительно столько же, сколько скрывает. Но прошлое мужество, даже если оно было подлинным, не даёт разрешения бить женщину в квартире. Так сказочная версия хорошего человека и бытовая версия очень неприятного подозреваемого не обязаны уничтожать друг друга. У города вообще нет достаточных оснований распределять современную вину по старому амплуа, сколь бы комфортно было шерифу принять именно такое простое правило.

Стычка в баре позволяет Бигби заметно превысить ту меру силы, которая нужна непосредственно для спасения. У некоторых обитателей Фейблтауна очень прочные тела и необычные способности к восстановлению, но это не означает нулевой личной цены нанесённой травмы. Прекрасный предмет для трудного решения. Шериф может рационально объяснить себе, что обидчик переживёт даже чудовищную степень наказания. Окружающие оценят поступок скорее как заявление о том, какой объём насилия Волк считает допустимым после фактической победы. Ужасающая возможность здесь не обязательное специальное добивание ради зрелищного ролика, а последнее слово в споре с людьми, которые хотели видеть в нём именно опасного зверя.

Позднейшие визиты или воспоминания меняют отношение к прежнему уюту бара. Сюда приходят не только драться и скрывать сведения. У местных есть реальная близость друг с другом, боль утраты и гордость, которой официальные чиновники легко приписывают природу простого упрямства. Несколько сцен невероятно хорошо показывают, как желание немедленно вытащить информацию может оскорбить обычное право других людей на горе. Служебная спешка не придумана, убийца действительно остаётся опасен. Но отменять того, что происходит в самой комнате помимо детективной цели, она не способна. В таких эпизодах The Wolf Among Us умнее собственного жанрового обещания, поскольку открыто показывает, как самый нужный обществу полицейский может прийти совершенно не вовремя и иметь тем не менее очень веские основания остаться.

Красавица и Чудовище платят по счетам

Красавица и Чудовище дают сюжету один из самых точных способов переделать привычное сказочное долго и счастливо в отношения взрослых людей. Они действительно давно вместе, поэтому проблемы брака живут далеко за рамками первоначальных безусловной любви и снятия заклятия. Где взять деньги, что можно скрывать от человека рядом из желания его не ранить, есть ли разница между попыткой поддержать семейное благополучие и отказом доверить ему настоящую трудность? Бигби в какой-то момент оказывается третьим лицом, которому невольно доверили одну из сторон такой проблемы. Его служебный интерес к делу ещё не гарантирует права раскрывать чужие обстоятельства припадком принципиальной честности.

Первые разговоры устроены особенно удачно благодаря отсутствию полного контекста. Красавица просит о конкретной форме молчания, причина пока выглядит смутно. Позднее Чудовище задаёт вполне понятный вопрос из положения человека, которого оставили в неведении. Лгать ему неприятно, выдавать чужое доверие тоже. Возникает редкая для игры возможность совершенно честно пожалеть о том, что в прошлой сцене слишком быстро обещал помочь. Угодить обоим если и возможно в отдельной реплике, то нельзя до бесконечности сохранять один и тот же порядок. Чем дольше человек пробует защищать от последствий всех сразу, тем более подозрительным становится его собственное место в чужом разговоре.

Место работы Красавицы особенно хорошо показывает, почему вокруг отеля и подобных заведений легко вырастает преступная экономика. Люди приходят туда со своими тайнами, сотрудники получают плату относительно скромную, а социальный страх перед разглашением стоит намного дороже многих наличных услуг. Убийца и шантажист получают полезные условия задолго до любого специально придуманного коварного плана. Достаточно войны между желанием не заплатить немного стыда сегодня и реальным риском попасть в долговременную зависимость завтра. Сценарий не всегда очень тактично пользуется конкретными видами сексуального насилия и уязвимостью своих героинь. Но в показе экономической подкладки тайны у него есть настоящая практическая наблюдательность.

Для Чудовища отдельная болезненная тема в том, что Бигби умеет применить против него тот же старый вопрос об облике и вспыльчивости, с которым вынужден жить сам. Один большой мифологический мужчина подозревает другого, рядом находятся люди с гораздо меньшей возможностью безопасно пережить тотальный спор. Игра позволяет буквально поместить в поле зрения последствия мужской готовности выяснять отношения грубой силой. Разрешить конфликт одним разумным объяснением иногда не дают по законам мелодрамы, и роль интерактивного зрителя сужается до обязательной постановочной драки. Однако даже в таком случае предыдущие слова дают ситуации историю. Речь идёт о подлинной тайне, чьём-то данном обещании и уязвлённом доверии, а не просто об очередной необходимости красиво разбить мебель в разных фиолетовых комнатах.

Кто держит зеркало в кабинете

Чиновник Икабод Крейн превращает правление Фейблтауном в узнаваемую смесь служебного тщеславия и панической неспособности отвечать за собственные желания. При первых встречах легко рассердиться на его запасы грубости по отношению к Белоснежке и привычку сваливать реальные проблемы на людей с меньшей должностью. Однако куда интереснее сама форма власти в его кабинете. Магическое зеркало, архивы и доступ к проверенным сведениям сосредоточены в том месте, за дверью которого приходится терпеливо ждать более бедным людям. Даже идеальное чудесное средство поиска не делает следствие совершенно независимым от того, кто в данный момент отвечает за двери, хранение вещей и работу секретарей.

Сказочное зеркало особенно удачно соединяет старое правило волшебной вещи с довольно современным процедурным ограничением. К нему надо определённым образом обратиться, и оно не способно просто немедленно выдать любой ответ, необходимый для сценария. На первых порах интересно увидеть, что получится при вопросе о конкретном человеке и как отсутствие доступного изображения само может оказаться уликой. Это куда лучше условного магического компьютера, способного разом решить всё дело, но почему-то временно выключенного до последней главы. У зеркала есть характер и ясная мера способности. Оно показывает ровно столько, сколько его правила позволяют, причём граница знания принадлежит физическому предмету, с которым может случиться вполне материальная неприятность.

Рядом работает Буфкин, крылатая обезьяна с удивительно человеческой склонностью не всегда подходяще распоряжаться временем и алкоголем. Для мира, где важное знание хранится в книгах, его присутствие в архиве не просто комическое украшение. По способу обращения с маленьким служащим хорошо видно, считает ли нынешний шериф своё расследование коллективной работой или набором заданий для существ, которые обязаны торопиться по первому рычанию. Получится ли абсолютно другой детектив при более ласковой реплике? Обычно нет. Зато в помещении рядом с героями сказок внезапно оказывается настоящий работающий человек, даже если у него имеются зелёные крылья. Так обвинение Фейблтауна в предосудительной иерархии проверяется прямо на самом Волке.

У административного пространства есть особенное цветовое настроение, по сравнению с уличным неоном и тёплой опасностью подвалов здесь красота выглядит устроенной, оплаченной и привычной. Очень удобно обсуждать проблемы деревьев, лекарств или гламуров возле предметов, которые явно не придётся продавать при первой же нехватке денег. У игры хороший глаз на служебную роскошь в маленьком, ни в коем случае не королевском кабинете. И вовсе не обязательно показывать мешки золота рядом с самым неприятным управляющим. Порой достаточно спросить, почему у него под рукой есть готовый способ наблюдать за другими, а у обычного жителя внизу нет даже достаточных средств, чтобы законно показывать своё настоящее лицо без угрозы высылки.

Ленты, долги и право на чужой голос

У клуба «Пудинг и пирог» есть вся внешняя атрибутика ожидаемого нуара, неон, сцена, услуги для публики, уставшие люди за закрытыми дверями. Очень легко было бы использовать это место как короткий символ того, что город действительно плох и его знаменитые принцессы иногда оказываются весьма далеко от придворного бала. Но расследование показывает гораздо более серьёзный механизм. Работницы заведения зависят от людей, которые управляют не только выплатами и безопасностью, но даже возможностью сообщить важные сведения. Чары, связанные с лентами, делают хорошо знакомое невозможное положение свидетеля совершенно буквальным. У человека могут быть знания и желание жить, но сам акт их передачи не находится в свободном распоряжении носителя.

Для игрока это очень точная проверка полицейской манеры. Бигби привык получать ответы при помощи уверенности или давления. Однако из человека, который физически не способен назвать нужную вещь, невозможно законно выжать более полезную версию усиленным голосом. Придётся смотреть на жесты, внимательно разбирать, какого рода помощь действительно доступна, и работать через проявление самостоятельной инициативы собеседницы. У такой сцены есть внутренняя этика. Перед тобой не пустой переходник между двумя частями расследования, а человек, чья способность говорить является предметом чужого насилия. И только поняв условие, можно действительно начать спрашивать о том, как ей помочь и что именно означает безопасность после ухода шерифа.

С Нериссой особенно существенно любое изменение дистанции. Бывшая русалочка пришла в новую жизнь с известным из старой сказки отношением к голосу и цене телесного превращения. Теперь те же темы существуют на рынке труда среди людей, аккуратно умеющих извлекать из чужой немоты деньги. Даже простая рука, протянутая к конкретному предмету, способна напугать её куда больше, чем предполагает намерение Бигби. В таких эпизодах игра изображает насилие гораздо точнее, чем при очередной драке. Его долговременное действие видно в том, как быстро жертва считает даже потенциальную помощь новой формой опасного контроля. Прошлое не обязано проявляться только через длинный объясняющий монолог.

Нельзя сказать, что авторы везде удерживают этическую точность собственного решения. Сцены с погибшими женщинами временами рискуют сделать их тела красивыми страшными знаками на маршруте развития мужчины, который пришёл расследовать дело. У живых женщин есть характер, манера разговора и иногда сложные собственные планы, однако значительная часть прав на трактовку происходящего остаётся у Бигби. Важное достоинство последующих эпизодов в том, что они постепенно раздвигают это ограничение. Возникает вопрос, кто и каким способом направил шерифа именно к этой истории, сумев сделать человеческое молчание особым способом сообщить достаточно важную информацию. Городской детектив начинает жить не только благодаря тому, что волк правильно задаёт вопросы, но и потому, что кто-то, лишённый прямого голоса, терпеливо построил для него дорогу к этим вопросам.

Кто красит город фиолетовым

Рисованная чёрная линия вокруг носа, жёсткая граница освещённого плеча и фиолетовый воздух над мокрой улицей мгновенно отличают The Wolf Among Us от попыток просто воспроизвести дорогой телевизионный криминальный сериал. Изломанный профиль Бигби хорошо читается при минимуме движения, поскольку край лица и тень работают почти как соседние панели комикса. Художникам удаётся использовать искусственность изображения себе на пользу. Реалистичное лицо, замершее на долю секунды перед выбором реплики, легко кажется мёртвым. Здесь строка света у глаза, приподнятая бровь и контраст бороды способны удержать внимание достаточно долго, чтобы статичное ожидание превратилось в выразительную паузу.

При этом палитра принадлежит в том числе организации пространства. В одном месте город выглядит агрессивно нарядным и публичным, в другом лампа показывает плохо скрытую усталость дешёвой комнаты, где никто не платил за красивую отделку. Видна разница между витринным светом, который заведение продаёт посетителю, и тем, что за ней скрывается возле служебного входа. Так эстетика выполняет сюжетную работу без обязательного объявления авторов о ложной благополучности Фейблтауна. Особенно выразительны короткие поездки через город. Туда катится один человек со своей очень близкой проблемой, а Нью-Йорк за окном способен выглядеть совершенно равнодушным к тому, какая именно легенда сейчас пытается не потерять место и лицо.

Есть в этом способе изображения и полезная условность насилия. Удар ощущается через крупную форму, тень и скорость перехода между ракурсами. Кровь совершенно заметна, однако сцена не сводится к демонстрации физиологических подробностей. Игроку проще проглядеть собственную дурную жестокость как красивую сцену из комикса, и в этот момент неожиданно необходим собеседник, который напомнит цену произошедшего. Уязвлённый голос Холли или испуганный взгляд ребёнка после очередного сильного движения значат больше, чем дополнительные технические подробности удара. Сюжет часто успевает дать ему зрителя внутри самого мира и потому достаточно хорошо сопротивляется соблазну просто любоваться волчьей мощью в неоне.

Музыка прекрасно знает цену повторному появлению темы. Заставка и городские переходы закрепляют ритм неонового нуара, где шаг крупного, заведомо опасного мужчины выглядит одновременно угрожающе и одиноко. В этом одно из достоинств эпизодической формы, встречать следующий выпуск знакомой интонацией после громкого незавершённого события. Но если пройти все пять частей подряд, заметна и другая сторона. Привычные интонации возвращаются подчас раньше, чем действительно успела возникнуть потребность снова в них погрузиться. Нарушений темпа не так много, чтобы они испортили визуальную и музыкальную цельность, но они напоминают, что путешествие когда-то специально сочиняли для зрителя, которому между тяжёлыми ночами Бигби приходилось жить собственные полноценные дни.

Аунти Гринлиф и дерево, которое просят сжечь

Один из самых интересных конфликтов расследования связан с подпольным производством гламуров. Речь идёт не только о том, кому недобросовестная ведьма помогла скрыть правду. Выясняется, как люди, не способные оплачивать официальные правила существования, вообще получают возможность оставаться среди обычных жителей. Аунти Гринлиф занимает сомнительное место в незаконной экономике, но предмет её ремесла нужен не одним только благополучным преступникам. Дерево, с которым связана её работа и жизнь, становится вполне конкретным объектом сложного решения. Сжечь его или пощадить — другой вопрос, чем считать ли законным каждый изготовленный предмет. Игра ненадолго не позволяет спрятать одно под другим.

Для Белоснежки есть причины требовать решительного вмешательства. Чужое присвоение личного облика — вполне реальное насилие, которое не перестало бы быть таковым даже в идеально неподкупном городе. Для Бигби ясно также, насколько легко превратить наказание одной пожилой женщины в внушительную демонстрацию официальной силы для всех остальных, кому нечем платить за легальное чудо. Особая ценность ситуации в том, что по обе стороны есть жертвы определённых действий, а не только карикатурный законник и благородный разбойник. Уважение к близкой напарнице может требовать одного решения, уважение к существованию совсем другой женщины приводит к иному. Ни одна из них не обязана быть бесконечно благодарной за то, что шериф постарался разглядеть сложность.

Здесь проверяется и один из старых жанровых рефлексов, убрать источник злой магии значит снять проблему. Город устроен сложнее волшебной сказки. Даже если инструмент действительно исчезнет, останутся причины, по которым за альтернативными услугами выстраивалась очередь. Дороговизна лицензированной маскировки, страх перед Фермой и привычка властей заниматься частными долгами с довольно безопасного расстояния никуда не уйдут в клубах дыма. Сохранение дерева, в свою очередь, не отменяет того, что его существование помогало совершать конкретные злоупотребления. Выбор хорошо работает именно как решение о завтрашнем состоянии несовершенной системы. Редкий эпизод, где внимание к предмету в комнате открывает политический вопрос значительно шире очередного близкого убийства.

У решений Telltale хватает случаев, когда их долговременный эффект трудно отличить при сравнении нескольких маршрутов. Но в комнате ведьмы важно и то, чего нельзя отнять из настоящего момента. По одну сторону стоят представители закона, по другую встревоженный человек, между ними вещь, которой достаточно предстоит принять судьбу решения. Игрок имеет право обдумать справедливость, однако реализуется она физическим действием персонажа, чьё прошлое насчитывает собственные очень длинные отношения с чужими домами и пожарами. Может случиться, что последующее расследование всё равно приведёт к той же следующей двери. Это не делает отношения трёх людей у дерева взаимозаменяемыми и не уменьшает неприятной памяти о том, чьи просьбы в этот раз возможно было услышать, но пришлось отклонить.

Ночной кредитор. Со спойлерами

Последняя часть дела выводит на Кривого Человека, вокруг которого сложилась экономическая власть, давно превосходящая отдельный случай насилия. Его не обязаны любить, чтобы пользоваться его деньгами или соглашаться на его условия. Когда официальная администрация не решает проблему, тот, кто способен дать кредит, работу или обходной путь к жизненно важной вещи, получает готовую сеть зависимости. Бигби в начале путешествия входил в квартиру, чтобы унять одного шумного человека. Под конец он вынужден расследовать целую модель города, которая научилась превращать бедность и исключённость в регулярный доход. Преступник особенно опасен тем, что может назвать своему защитнику несколько настоящих примеров оказанных людям услуг.

У такого злодея, конечно, есть замечательно подготовленные места разговора, люди с оружием и привычка презрительно отделять исполнение от поручения. Жестокость не исчезает потому, что последний удар нанёс подчинённый, производивший данное воздействие в ясном контексте системной власти. Но точно установить, какой приказ был отдан, и убедить жителей в ответственности стоящего наверху человека — две самостоятельные работы. У допроса возможного исполнителя есть собственная цена, особенно если тот и сам зависит от организации. Игра сравнительно убедительно показывает, как в такой системе можно быть и жертвой, и организатором весьма конкретной чужой беды, не превратив одно положение в моральный ластик для второго.

Кровавая Мэри и знакомые посредники закрывают более прямую боевую часть схемы. Для Бигби опасность настолько велика, что известная ему с детства сила получает по-настоящему сказочный масштаб. Эффектно наблюдать, как персонаж, которого так долго видели в галстуке и рубашке с закатанными рукавами, перестаёт помещаться в привычный человеческий размер разговора. Но боевой разряд заметно беднее расследования по числу содержательных решений. Большая зрелищная сцена уместна, чтобы напомнить, кем был этот работник полиции до поступления на службу. Она менее убедительна как форма победы над организацией, основная власть которой исходила из местных договоров о деньгах и молчании. Поэтому подлинная кульминация в этом сезоне совершенно правильно возникает там, где появляется публика.

Собрание жителей наконец собирает вместе людей, которые прежде наблюдали совершенно разные стороны шерифа. Почти у каждого есть основания бояться и самого Кривого Человека, и системы, которая сейчас решила публично лишить его власти. Бигби придётся предъявлять свою версию, распоряжаться долей допустимой силы и считаться с тем, насколько убедительными считают его другие. Возникает удивительно личная политическая сцена. Дело об убийстве в собственном смысле требует фактов и ответственности. Для горожан это также возможность впервые оценить закон, который очень долго проявлялся перед ними преимущественно в виде запрета на неудобное внешнее тело или требования вовремя оплачивать редкое волшебство. Если в конце им предложен очередной приказ от более сильного хозяина, основание для настоящей перемены останется весьма слабым.

Последняя реплика. Со спойлерами

У самого конца остаётся вопрос о личности женщины, с которой Бигби говорил в начале и в финале. Повтор знакомых слов и другие отголоски подводят к подозрению о подмене с использованием гламура. Игра позволяет вслед за шерифом мысленно перестроить некоторые эпизоды, однако не прикладывает к титрам исчерпывающую официальную судебную справку, которая однозначно разложила бы роли Фэйт и Нериссы по каждому увиденному моменту. Это важное ограничение для любой уверенной трактовки. Есть несколько фактов, намеренная рифма и выводы самого Бигби. Дальнейшая реконструкция остаётся частично гипотезой, убедительность которой зависит в том числе от того, какие предыдущие детали посетитель успел заметить.

Такой открытый последний жест работает лучше обычного обещания нового злодея после закрытого сезона. Разгадка общественного преступления не гарантирует права шерифа узнать всё о человеке, который смог дать ему подходящую дорогу к нему. Возможно, именно путаница и стала единственным способом девушек вернуть себе малую часть контроля над тем, что произошло и что кому позволено рассказывать. Для игры про фигуру огромного мужчины в центре каждой комнаты это довольно честный финальный сдвиг. Кто-то другой тоже имел замысел, и он, по всей вероятности, был далеко не пассивной жертвой даже тогда, когда Бигби и зритель имели все основания считать определённую встречу исчерпывающе понятной.

Впрочем, такая недосказанность болезненно напоминает о границе детективной свободы. Сделать важнейший вывод можно лишь тогда, когда авторы сами воспроизводят для игрока список нужных ассоциаций. Пройти на один шаг впереди шерифа в голове вполне реально, выстроить по этой догадке альтернативный ранний допрос или предотвратить сложившийся порядок событий — уже нет. Рассказ действует по правилам позднего откровения. Для поклонника самостоятельного расследования это может выглядеть как отказ выдать последнюю и самую интересную задачу прямо в руки. Для зрителя, которого интересовало, насколько надёжен собственный способ читать чужое лицо, итог попадает ощутимо точнее. Он напоминает, что даже многократно обсудившая доверие игра не способна выдать абсолютное доказательство подлинности каждого знакомого образа.

Поэтому особенно уместно, что в последнем небольшом решении всё ещё остаётся отношение к чужой свободе. Можно почувствовать необходимость немедленно выяснить больше. Можно решить, что полученных ответов достаточно для определённого вида справедливости и не всякой истории шериф обязан выпускать окончательное постановление. Забавно, насколько далеко этот вопрос ушёл от начального вызова на этаж выше. Тогда казалось важным, распахнёт ли волк дверь и какое именно живое существо встретит внутри. Теперь сама возможность, что у другого человека остался непроверенный выход и личная тайна, выглядит не обязательно служебной неудачей. Для сообщества, в котором слишком много жили среди принуждения и чужого права выдать им правильный вид, это может быть самостоятельным и очень ценным остатком власти над собственной историей.

Пять эпизодов одного дела

Речь идёт об оригинальном The Wolf Among Us для ПК. Faith, Smoke and Mirrors, A Crooked Mile, In Sheep’s Clothing и Cry Wolf составляют одну законченную историю расследования. Нынешнее знакомство со всеми частями подряд имеет свой ритм. Можно удержать в памяти небольшую деталь из первой квартиры вплоть до последнего разговора. Меньше риска забыть, почему именно конкретный человек рассердился на Бигби или чего шериф пообещал не делать перед следующей встречей. В то же время некоторые повторные напоминания и обязательные резкие обрывы заметнее, чем при первоначальном эпизодическом выпуске. Особенно после длинной эмоциональной сцены игре идёт короткая настоящая передышка, в которой зритель сам успевает подумать о своей последней реплике.

Наиболее удачный способ воспринимать этот сезон — принимать каждое решение достаточно всерьёз, чтобы строить из него характер, и не ждать полного контроля над судьбой всего города. Мало какая из доступных реплик превращает детектив в совершенно другое произведение. Очень многие способны превратить текущий разговор с уязвимым человеком в иное свидетельство о самом шерифе. Часть старых анимаций, неудобный выбор между короткими и порой двусмысленными подписями, отдельные слишком прямые сцены насилия ограничивают такую близость. Но у начального вопроса о том, что делает шериф с силой Большого Злого Волка, остаётся достаточно вариантов ответа и после того, как основные обстоятельства дела давно известны.

Особенно стоит играть человеку, которому интересны человеческие последствия полицейского решения и устройство общества под красивым сказочным фасадом. Тем, кто хочет сложной головоломки с полностью самостоятельным выводом, здесь придётся уступить значительную часть своей будущей работы сценарию. Зато расследование умеет дать игроку ответственность в местах, о которых сам Бигби прежде мог не задумываться. Например, в момент, когда свидетель больше не просит найти преступника, а просит только перестать нависать над ним в тесной комнате. Слегка отступить в таком случае может оказаться более весомым применением власти, чем разбить очередное окно собственным непробиваемым плечом.

Системные требования на ПК

Гайды по игре

• Как довести дело Кривого до суда в финале The Wolf Among Us
• Сжечь или сохранить дерево тётушки Гринлиф в The Wolf Among Us
• Как искать Фэйт и семью принца с помощью Зеркала в The Wolf Among Us
• Как спасти принца Лоуренса в первом эпизоде The Wolf Among Us
• Как найти противоречия в показаниях Тода в The Wolf Among Us